Это ситуация, которая не меняется годами. Все говорят: историческая часть Самары прекрасна, надо её сохранять. Но на вопрос, как сохранять, ответа нет. Дома стоят и со временем просто разваливаются. Где выход из этого тупика? Архитектор Ирина Фишман уверена, что ответ нужно искать в ХIX и начале XX веков.
«Не верю в мегапроекты»
Дмитрий Греков, samara.aif.ru: Старые дома надо ремонтировать. То есть, тратить деньги. И вот тут всё и начинается. Все говорят: «Надо как-нибудь, когда деньги будут». Получается замкнутый круг — если просто точечно восстанавливать какие-то исторические здания, то пока с последними закончат, те, с которых начали, снова придут в негодность. Что делать?
Ирина Фишман: Я в целом вижу город как процесс. Абсолютно нормально, когда мы, например, ходим по старому Тбилиси, видим совершенно руинированный дом, он уже сыпется. А рядом соседний — только что отремонтировали. Взять за раз и всё отремонтировать — невозможно.
Надо это принять. Когда в Самаре пытались сделать те же «Пять кварталов», потратили 800 млн на расселение людей. А потом деньги кончились. Маргинализированы целые улицы: Садовая, Самарская, дома стоят с выбитыми окнами. Потому я не верю в мегапроекты и в то, что всё сразу можно сделать. Я верю в постепенные действия. Да, хотелось бы, чтобы они происходили быстрее. Но если посмотреть, что было в Самаре 15 лет назад — ведь было хуже, да?
Купеческие рецепты
— Ветхих неухоженных домов было больше. А вот точечной застройки многоэатжками — меньше. Как быть?
— Строить новые здания в историческом центре нужно, но не так, как у нас делали это последние 20 лет, расчищая участки в середине кварталов, обходя сохранившиеся памятники архитектуры, и строя там нечто не сомасштабное среде, «прилетевшее» из постсоветского микрорайона. Нет, надо просто принять правила застройки те же самые, что были приняты до советской власти, когда застраивался исторический центр Самары. Это прежде всего деление квартала на подворья.
В центре Самары много расселённых ветхих домов. Город с ними ничего не делает. А ведь тут люди могут строить свои резиденции, как это с 1990-х годов происходит на бывших дачных просеках. Почему эта история сейчас нигде не звучит? Потому что когда у нас происходило межевание земли в старом центре, то дома межевали «по отмостке», не учитывая исторических границ подворья. В теории вы можете строить там новую усадьбу, хоть собственный дом, хоть магазин, что угодно — но в масштабе этого участка. А двора-то нет, земли нет. Но человеку интересно, чтобы у него был дом с участком.
Мы обсуждали этот момент в правительстве области — если разрабатывать проекты КРТ (комплексного развития территории. - Прим. ред.) для старой Самары, прежде всего надо работать с темой межевания, чтобы такие ограничения исключить. И формировать под новую застройку участки согласно историческим границам подворий, сохраняя и масштаб, и принцип самой застройки.
Здание и двор офиса нашего архитектурного бюро на Молодогвардейской — типичный пример. Мы решили обустроить офис в историческом здании шесть лет назад. И столкнулись практически со всеми характерными проблемами обитателей старой Самары. Двор, где мы сейчас находимся, вообще не размежёван, это «дырка» на кадастровой карте. Чтобы просто поставить свой крошечный двор площадью шесть соток на кадастр и оформить его как собственность в границах этого двора, мы уже второй год за свой счёт занимаемся разработкой проекта межевания территории всего квартала.
Градостроительными единицами в историческом поселении Самары должны быть не кварталы, а подворья. В том числе для того, чтобы город вместе с расселёнными домами мог предложить потенциальному инвестору и участок земли — как это было до революции.
— Как это происходило тогда?
— Приходил купец, мещанин, кто угодно. Покупал у города участок. Делал проект. Шёл к городскому голове, показывал, согласовывал. Тот говорил: «Да, всё правильно». Эти правила были простые, как пять копеек. Их мог понять любой, даже крестьянин. Конечно, нормативы со временем поменялись. Но именно поэтому у нас и должны быть свои специальные техусловия для зоны исторического поселения, чтобы после сноса аварийных домов не оставалось вот этих «выбитых зубов», дыр в линии уличного фронта. Чтобы их можно было застраивать новыми, но сомасштабными среде зданиями.
— И каковы успехи с донесением вашей картины развития города до властей?
— Тяжёлое, медленное, но всё-таки движение к пониманию этого вопроса есть. Но в любом случае нам здесь жить дальше, доказывать ценность обеих центров Самары — исторического и Безымянки, я не вижу между ними разницы в их значимости для города. В одном случае это история купеческой Самары, в другом случае это история космического Куйбышева.
Дядя Миша — типичный резидент
— Провокационный вопрос: в городе вообще есть такие места, которые не представляют особенной культурной и исторической ценности?
— Возможно, они есть сейчас. Мы же не знаем, что будет, когда пройдёт 40 лет, может быть, ностальгия возобладает, и кто-то будет считать, что «радужные элитки» — это наше всё. Я, конечно, пока не могу себе этого представить. Если говорить про Крутые Ключи, это как минимум феномен, хороший он или плохой, но возбудил огромное количество критиков, о нём написано много статей.
Возвращаясь же к центру, мне как раз нравится то, что не выхолащивается всё сразу. Например, в нашем дворе живёт типичный резидент исторического центра — дядя Миша. Он выходит из дома в белом пиджаке, в красной маечке, в кепи, берёт веник в одну руку, другой вызывает такси в приложении и едет в баню на Садовой. И это круто, что здесь не только мы обитаем — этакие миллениалы-хипстеры, исповедующие новую урбанистику, но и исконные самарские персонажи, без которых Самара — не Самара. Таким и должен быть настоящий, живой город.
ДОСЬЕ
Ирина Фишман родилась и живет в Самаре. По образованию и виду основной деятельности — архитектор. Заместитель председателя самарской областной организации ВООПИК, известная градозащитница. Участвовала во многих кампаниях по спасению памятников культуры города, самая известная — против сноса башен бывшего элеватора.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
