Комплексное развитие территории (КРТ) — механизм, позволяющий одновременно сносить ветхие и аварийные дома за счёт застройщиков и возводить на их месте новые кварталы. В Самаре реализуются и планируются несколько таких территорий. В том числе к реновации готовят рабочую Безымянку, строившуюся в годы Великой Отечественной и послевоенного восстановления. План уже есть. Но именно он вызвал серьезные споры в экспертном сообществе.
История Безымянки
Ещё конце 1920-х в Москве началась разработка проекта куйбышевской промзоны вдоль железной дороги и реки Самары. В 30-х для неё стали создавать инфраструктуру. Стартовало строительство мощной Безымянской ТЭЦ. Летом 1940-го нарком внутренних дел Берия направил в адрес Сталина письмо, в котором говорилось о необходимости размещения в Куйбышеве четырех авиационных заводов. Наверху понимали – война не за горами. Но она началась раньше, чем предприятия успели появиться.
Однако инфраструктура Куйбышевской Безымянки отчасти была уже готова, что и стало решающим фактором при определении места эвакуации оборонных заводов из прифронтовой зоны. Требовалось спешно возводить не только производственные корпуса, но и жильё для персонала. Новый город рождался в спешке, но не хаотично, а в полном соответствии с Генпланом, принятым еще до войны. Кварталы появлялись быстро. Главное - простота и экономичность домов, доступность материалов. В первый год войны основной тип зданий – бараки. Уже в 1942-м им на смену приходят более удобные и красивые дома - каркасно-засыпные. Правда, не хватало времени даже на отделку фасадов. Штукатурить их начали только к концу войны. 3-4 этажа – дорогостоящая редкость, чаще обходились одним-двумя.
Но вот, что примечательно. Даже эти скромные кварталы, несмотря на спешку, строились в полном комплексе, согласно проекту и со всеми элементами благоустройства, оборудования и даже озеленения. Застройка не хаотична, это спартанский, но архитектурный ансамбль. К слову, после Победы этот проект получил премию на конкурсе при Совмине РСФСР.
Ближе к концу войны появились даже капитальные жилые строения – кирпичные и шлакоблочные, построенные не без архитектурного изыска. К новому огромному району протянулась трамвайная линия из исторической части Самары. Вскоре Безымянка уже жила полной жизнью. Заводы ковали оружие Победы. Росли новые кварталы с школами, поликлиниками, магазинами и даже домами культуры.
В более поздние советские годы появились здесь и современные кварталы. А в 1990-х и 2000-х до Безымянки дотянулось поветрие точечной застройки.
Ветхое — снесём, свежее — построим
1 июля в Самаре прошло выездное заседание комитета Госдумы по строительству и ЖКХ. И первым пунктом повестки был разговор о проблемах КРТ — министр градостроительной политики Самарской области Екатерина Семёнова рассказывала об опыте работы в регионе и вносила конкретные предложения, которые депутаты обязались взять в работу для совершенствования законодательства уже на федеральном уровне.
В области реализовано девять проектов (из них восемь в Самаре), в нынешнем году в работе — семь. Один из них, концепцию которого презентовали рабочей группе Единого градостроительного совета при губернаторе ещё в начале 2026 года, — реновация Безымянки. Его начинала ещё администрация Самары. Затем полномочия по КРТ передали областному Минграду, который пересмотрел границы площадок и внёс другие изменения. Один из обновленных лотов планируют выставить на торги уже до конца года — об этом говорила Екатерина Семёнова ещё тогда, когда была не министром, а главным архитектором области.
Разработала концепцию реновации автономная некоммерческая организация (АНО) «Комплексное пространственное развитие Самарской области». Всего на Безымянке при реализации КРТ может появиться девять новых школ (в том числе три начальных), семь отдельных и 18 встроенно-пристроенных детсадов, два отдельно стоящих здания и пять встроенных отделений поликлиник.
Рядовые секции новых зданий предлагается делать высотой в 6-18 этажей, угловые — 9-18 этажей, башни — 15-25 этажей. Возможно размещение этих элементов на стилобате (возвышающаяся платформа или постамент, на котором располагается здание). Угловые секции и башни также допускаются в виде точечной застройки, как и урбан-виллы высотой 4-9 этажей.
Многоэтажки для девелоперов
Однако попытка презентовать проект профессиональному сообществу архитекторов и градозащитников натолкнулось на противоречие, сформулированное Семёновой в комментариях для СМИ: «Сложность заключается в восприятии Безымянки как микрорайона с низкоэтажной застройкой. Но если мы хотим обновить эту территорию за счет девелоперов (в рамках КРТ), то должны понимать, какой колоссальный пул затрат на них ляжет: расселение из аварийного жилья, строительство новых домов, детских садов, инженерной инфраструктуры... На двухэтажках они эту экономику не потянут. При этом бизнес должен получать и прибыль на дальнейшее развитие. Плюс банки, которые просто не дадут денег на проект без маржинальности».
Получается, что сохраняя «лицо малоэтажной Безымянки», можно отпугнуть застройщиков и банки. Поэтому надо «гнать этаж». Председатель Самарского регионального отделения ВООПИиК Нина Казачкова отреагировала комментарием: «Прослеживается „простое решение“: снести „ветхое и аварийное“, заменив высотной застройкой по периметру квартала, добавить высотные жилые дома во дворах. В итоге мы получаем закрытые кварталы вместо привычно проницаемых, элементы стилизации под старую застройку, но абсолютно не сомасштабные и не привязанные к контексту. При этом у проекта довольно скромная экономика. Испортить ради убытка — так себе сценарий».
А как у них?
Пока неясно, учтут ли разработчики жёсткую критику — точных дат торгов и прочей конкретики пока нет. А на упрёки в стиле «а сами-то вы что предлагаете» специально для samara.aif.ru ответила архитектор, член совета реготделения ВООПИиК Ирина Фишман.
В 1930-1950-е годы в Тель-Авиве, куда съезжались эмигранты со всего мира, сложилась ситуация, похожая на ту, с которой столкнулись в Самаре строители Безымянки в 1940-1950-х — нужно было очень быстро построить жильё для большого количества переселенцев. И так случилось, что среди этих репатриантов было много выпускников немецкой школы «Баухаус» — в Германии 1930-х им было очень некомфортно, и они уехали на историческую родину. Bauhaus — утилитарный интернациональный модернистский стиль, в котором было построено огромное количество зданий, где и поселили приехавших. Так появился «Белый город», поскольку многие дома в нём были именно этого цвета.
«Но что произошло? Поскольку построено было быстро и не очень качественно огромное количество жилья, то к 1970-м годам он превратился в маргинальный и абсолютно убитый район — мне кажется, даже похуже, чем Безымянка. Всё тоже ни разу не ремонтировалось, забомблено, заклеено баннерами, разбито. И когда встал вопрос, что с этим делать, тоже появились мегапроекты, новый генплан — всё снести и построить заново», — объясняет Фишман.
И тут внезапно появилась активная группа, ассоциирующая себя с потомками тех самых европейских евреев, приехавших сюда. Эти люди заявили: «Подождите, это же наша история!» Они начали выступать и рассказывать, как сюда приезжали со всего мира, кто проектировал, извлекать из забвения имена знаменитых выпускников «Баухауса». Почти 20 лет шла борьба за сохранение «Белого города».
Закончилась история тем, что в 2003 году центр Таль-Авива получил статус всемирного наследия ЮНЕСКО. Начали реконструкцию домов, а там, где строили новые — сохраняли стилистику и масштаб. Специально для выгод девелоперов дома разрешили надстраивать, но так, чтобы это не бросалось в глаза, не выделялось из общего фона. И теперь это — самый дорогой и престижный район Тель-Авива.
У нас так можно?
Ирина Фишман уверена, что самарская Безымянка — такой же очень грамотный градостроительный проект, никогда не ориентировавшийся на дешёвое маргинальное соцжильё, даже в условиях дефицита времени и средств, когда его строили.
«Она построена как такой город мечты, город будущего, город-сад. Улицы, ориентированные по сторонам света так, чтобы продувались ветрами, чтобы зелёные коридоры как бы разносили дальше свежий воздух. Тогда ещё люди были в хорошем смысле достаточно наивные, а на самом деле очень умные, чтобы думать о будущем и о том, что они строят, и кому и как в этом потом жить», — считает Ирина Фишман.
Существующая инфраструктура — зелёные пространства, соцобъекты, предполагает, что это уже очень качественная среда для жизни. Потенциал у Безымянки есть, она вполне может стать районом для среднего класса, а не выселками.
«Юные любители „старых кирпичей“ скоро не смогут позволить себе обитать в Старой Самаре. Но есть Безымянка! Исторический контекст, аутентичная атмосфера, классный масштаб среды, куда и смогут устремиться люди творческие. И там уже есть точки роста — местные резиденты их видят — на Безымянке уже появляются аутентичные бары, кофейни, а не только разливайки и кальянные», — уверена самарский архитектор.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
