Три сестры 25 лет спустя. Анатолий Праудин представил «сиквел» пьесы Чехова

«СамАрт» выдал вторую премьеру сезона — камерный спектакль «Три сестры» (16+), работа над которым велась более двух лет в мастерской режиссера Анатолия Праудина. Эксперимент получился дерзкий и неоднозначный, но определенно заслуживающий внимания.

Вокруг шкафа

Центр сценического пространства организует старый двустворчатый шкаф, прямиком из «Вишнёвого сада». Он символизирует инфантилизм главных героинь и, вероятно, связь поколений и времён, которая вскоре нарушится. Именно из его недр будут выходить персонажи пьесы Антона Чехова «Три сестры».

Создатели спектакля «сдвинули» время действия — оно перенесено на 25 лет вперёд. Лучше за четверть века в семье Прозоровых, естественно, не стало, стало хуже. Маша вся в чёрном, носит траур по своей жизни, напоминает монахиню. Ольга словно покрылась пылью, а некогда нежная Ирина, кажется, все эти годы занималась чем-то сомнительным и пристрастилась к спиртному. И вот сидят они в том же доме, заметно обветшавшем, за тем же столом, отмечают именины Ирины и вновь вспоминают отца. Няня Анфиса мумифицировалась и лежит в прихожей.

По одному, через шкаф, такие же измотанные жизнью, как и женщины, начинают приходить в гости Вершинин, Кулыгин, Соленый. Убитый на дуэли Тузенбах тоже выйдет на связь с того света оригинальным способом. Видок у них пугающий. Бобик, племянник сестёр, вырос и стал Борисом Андреевичем, а отец его умер от диабета. Сын вырос такой же безвольный и женился на разбитной девице, подозрительно напоминающей его мать, которой, кстати, единственной удалось уехать-таки в Москву. А доктор Чебутыкин слился в одну фигуру с Чеховым. Он сидит сбоку, иногда комментирует происходящее и включает радиоприёмник цитатами из пьесы.

Новые герои

Но главными персонажами и на самартовской сцене, и на исторической арене будут не они, прозябающая интеллигенция, а один новый и один второстепенный персонажи… Закончится всё несколько неожиданно для зрителя, но логично для России 1920-х годов.

Такая нестандартная трактовка пьесы родилась не сразу. Почти три года актёры играли с классическим материалом, делали этюды, искали новые версии и в результате получился довольно мрачный спектакль. Всё в нём диссонирует и раздражает с самого начала. Уже первая сцена ошарашивает неизысканным музыкальным оформлением определённого жанра. Далее мерещатся звуки расстроенного пианино, настолько всё расстроилось в этом пространстве. В доме Прозоровых, ставшем похожем на алкопритон, всё может кончиться только плохо. И к этому финалу главные герои пойдут как агнцы на заклание, не противясь, такие же безвольные, как и в 1900 году, когда их создал Чехов.

Для восприятия спектакля необходим некоторый культурный багаж. Будет интересно (но не всем) разгадывать всё, что спрятал в эту постановку режиссер: цитаты из других произведений Чехова, а также из Максима Горького, аллюзии, мелкие детали, которые, к слову, не всегда хорошо были видны.

Будет ли это творение популярным у неширокой публики, покажет время. Но, вероятно, его переварят не все, как в своё время не все приняли праудинского Гамлета с бензопилой.

Ранее в "СамАрте" с большим упехом прошли премьерные показы драмы Анатолия Праудина "Солярис".