Редакция samara.aif.ru продолжает серию статей «Самара как страница в биографии». 6 июня 2026 года планета отмечает 227-й день рождения величайшего литератора и инженера-конструктора русского языка Александра Сергеевича Пушкина. И вновь в головах краеведов и книголюбов нашего региона актуализируется вопрос: «А был ли Пушкин?» Точнее, бывал ли он в самарских краях? Забегая вперёд сообщаем: всё очень неоднозначно. Но попытаемся пролить свет на этот литературный детектив.
История бунта
В начале 1830-х годов в светлую голову Александра Сергеевича пришла идея написать книгу о восстании Емельяна Пугачёва. Для чего он проделал большое путешествие из Петербурга до Оренбурга, собирая материалы. И чисто географически пересёк в пути границы будущей Самарской губернии. Чем дал повод бесконечно рассуждать о том, где именно проехал «наше всё» и что именно там увидел.
Среди документов в архивах, с которыми работал Пушкин, ему попался приговор самому Пугачёву и его сообщникам. Одна из фамилий привлекла внимание поэта. Речь шла о Михаиле Шванвиче, подпоручике 2-го гренадёрского полка, взятом повстанцами в плен, пощажённым благодаря заступничеству его солдат и ставшим личным секретарем «императора Петра Федоровича», за которого выдавал себя вождь бунтовщиков.
Решив сделать Шванвича героем романа, Пушкин продолжал изучать фактуру, и интерес его постепенно смещался к другим персонажам, сотрудничавшим с повстанцами или обвинённым в этом — капитану Ивану Башарину, а потом к подполковнику Петру Гринёву, чью историю поэт узнал из записок Гавриила Державина, расследовавшего донос на этого офицера. Гринёв, как известно, стал прототипом главного героя «Капитанской дочки», а Шванвич превратился в Алексея Швабрина, офицера-предателя и главного антагониста.
Параллельно появился замысел связать главного героя романтической линией с судьбой Марии Мироновой. Это имя и фамилию своей реальной знакомой поэт даст историческому персонажу, жене коменданта Нижнеозёрной крепости Татьяне Харловой, захваченной Пугачёвым и ставшей его наложницей. В отличие от прототипов, никогда не встречавшихся — Татьяну через месяц застрелят казаки, не желавшие, чтобы «их царь» путался с «дворянской девкой», — у Гринёва и Мироновой в книге случились любовь и хэппи-энд.
Результатом всех этих изысканий стали две книги — реальные факты о восстании Пушкин изложил в «Истории Пугачёва», а художественный вымысел в повести «Капитанская дочка». Оба произведения прошли высочайшую цензуру — царь Николай I исправил название на «Историю пугачёвского бунта», ибо мятежник недостоин собственной истории — вышли в печать в 1836 и 1834 году соответственно и вошли в золотой фонд русской классики.
Путешествие из Петербурга в Оренбург
В процессе работы Пушкин решил посетить места основных событий — проехать через Поволжье в Оренбург. В тех местах люди ещё помнили события 60-летней давности и могли рассказать много интересного, да и для наглядности полезно. Осенью 1833 года поэт выехал из столицы и добрался до Симбирска — центра губернии, в которую тогда входил и уездный город Ставрополь (будущий Тольятти), и насчитывающая примерно 13 000 человек населения Самара.
Точный маршрут, которым Пушкин ехал через Симбирскую губернию в Оренбург, неизвестен, и самарские краеведы уже много лет увлечённо реставрируют его с помощью записных книжек поэта. Больше всех об этом писал Анатолий Носков (1928–2014), автор книги «А. С. Пушкин в Самарском крае». Он считал, что из Симбирска «солнце русской поэзии» выехал 15 сентября 1833 года не по почтовой дороге, которая была плоха, и лошадей там выдавали медленно, а по скотопрогонной, шедшей через территории нынешних Ставропольского и Красноярского районов. Кстати, там было много интересовавшей его фактуры — во время восстания крепости Ставрополь и Красный Яр пугачёвцы захватили, а правительственные войска их ожесточённо отбивали.
Калмыки от рук отбились
Самым интересным произведением Пушкина, написанным в будущей Самарской губернии, стала запись в книжке: «Нынче калмыки так обрусели, что готовы с живого шкуру содрать. Слова мордвина. 16 сентября». Это подтверждает версию Носкова — Ставрополь и его окрестности ещё в XVIII веке, со времён основания крепости Василием Татищевым, был заселён крещёными калмыками и стал даже центром Ставропольского калмыцкого войска.
К слову, один из атаманов Пугачёва, Фёдор Дербетев, был выходцем из местной калмыцкой православной знати. Точный же смысл фразы туманен, и можно лишь строить разнообразные версии того, что имели в виду неизвестный нам мордвин и сам Пушкин.
Услышать эти слова поэт мог в одном из сёл, заселённых калмыками — Ерёмкино (ныне в Ставропольском районе), или в Старой Бинарадке (Красноярский район). То есть, одно из них он наверняка проезжал. Следующим пунктом, в котором «солнце русской поэзии» уже совершенно точно светило жителям самарских краёв, стала Смышляевка. Пушкин сам написал чёрным по белому: «Дом Пустынникова. Смышляевка». Причём имелась в виду резиденция помещика Ивана Мясникова (Пустынникова), которая звалась «Пустынников дом».
Затем маршрут путешествия перестаёт быть спорным, ибо исчезает альтернатива — дорога в Борское, Бузулук и далее в Оренбург вела через Алексеевск — бывшую Алексеевскую крепость (или пригород, как тогда говорили), «разжалованную» в посёлки после того, как и её взяли в 1774 году пугачёвцы, ныне Алексеевку. А 18 сентября 1833 года Пушкин прибыл в Оренбург.
А почему не в Самару?
Почему же поэт не завернул в Самару? Можно только гадать. Во-первых, это было банально не по пути. Из интервью Анатолия Носкова: «Самара его особенно не интересовала. Как мы знаем, Пушкин торопился в Оренбург, и он, видимо, решил, что не стоит делать крюк в 40 вёрст, чтобы посетить какой-то мелкий захолустный городок».
Во-вторых, всё, что творили пугачёвцы в Самаре, уже было достаточно подробно изложено в записках Гавриила Державина, ведшего следствие по тем событиям, с которыми Пушкин был знаком и откуда позаимствовал подполковника Гринёва. Ничего особо нового и интересного узнать тут он не рассчитывал.
Ну и, в конце концов, если путешественник не свернул даже в уездный Ставрополь, то зачем ему было в «простой городок» Самару? До основания губернии оставалось ещё целых 18 лет. Так что нынешним поколениям самарцев надо успокоится на том, что великий поэт несомненно посетил нашу будущую область и совершенно точно разговаривал тут с мордвинами о калмыках. В конце концов, не каждый регион России и этим может похвастаться.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
