Сергей Захаров — журналист, но восемь лет назад увлёкся чувашским языком и историей, ездит в экспедиции по сёлам области и пишет научные статьи. В интервью корреспонденту samara.aif.ru он рассказал о том, откуда возник этот интерес, и что лично ему даёт изучение культуры загадочного народа с древними и очень самобытными традициями.
В начале были письма
Дмитрий Греков: Сергей, как у вас появился интерес к чувашскому языку? И почему так поздно — насколько я понимаю, уже в достаточно зрелом возрасте?
Сергей Захаров: Был такой случай — в редакцию пришло письмо, в котором я не понял одну фразу. Пожилая женщина описывала жизнь её родного села в годы Великой Отечественной войны. В числе прочего было написано: «Света в деревне тогда не было, огонь мы добывали с помощью кремля и чекмарки». Я предположил, что кремль — это кремень, а слова «чекмарка» в словарях русского языка не нашёл, потому просто удалил из текста при редактировании. А потом увидел его в сборнике сказок, который брал в библиотеке для сына — в чувашской была присказка «бей, чукмар, бей!». В сноске написано — «чукмар» по-русски «дубинка». Потом, когда уже много ездил по сёлам, нашел в башкирском музее сукмар — старинную палицу. Оказалось, это слово есть во всех тюркских языках. Я начал подмечать такие вещи — совпадения в разных языках, — и открывать для себя что-то новое.
Еще одно событие, которое повлияло на увеличение чувашским языком — в 2018 или в 2019 году нам на электронную почту редакции пришло примерно 40 писем от библиотекаря из деревни Два Ключа Исаклинского района. Валентина Васильевна рассказывала про местных жителей, в том числе тех, кого уже не было на этой земле, делилась сельскими историями. Я съездил, познакомился с ней, и она заразила меня интересом к чувашской культуре.
История происходит прямо сейчас
— А для чего каждое лето ездите по сёлам? Отдохнуть на природе?
— Во всех сёлах, о которых я, занявшись чувашским языком и культурой, прочитал в книгах и статьях, мне захотелось побывать, пообщаться с людьми. Я осознал, что история — она не пыльная и в камне, а очень динамичная, и происходит вот прямо сейчас. Например, когда я читал исследования наших историков-краеведов о Самарской Луке, село Торновое обозначалось в одних работах как мордовское, в других — чувашское. У меня появились вопросы — а кто же там жил на самом деле? Работая с документами, я узнал, что только в ХХ веке Торновое начали считать мордовским. А ещё в XVIII там жили и мокшане, и чуваши. И только потом местные помещики графы Орловы (те самые братья, приведшие на престол Екатерину II, и их потомки) чувашей отселили на другой берег Волги — в Нижнюю Ивановку, сейчас это село Никольское в Безенчукском районе. Писали тогда, что местные жители в селе друг с другом конфликтовали, поэтому их расселили, хотя источники как раз это не подтвердили.
К слову, работая с документами из Торнового, я нашел целых три линии одной крестьянской династии. В XVIII веке там жило несколько глав семей с отчеством Ишбулатов (недворянские отчества тогда писались без суффиксов «-вич», а фамилий у крестьян еще вообще не было — прим. ред.). У одного из них дети остались в Торновом, у другого переселились за Волгу, в Никольское, а третья семья тоже переехала за Волгу, но уже в село Старосемейкино. Вот такие интересные открытия, своего рода микроисторию, можно делать и сегодня каждый день.
— Есть мнение, что «малые народные языки» обречены на вымирание — старики уходят, а молодежь их не учит. Каково ваше мнение?
— Если сейчас на каком-то языке разговаривают мало людей, это не значит, что через недалекое время его не будет. Например, есть я, кто увлекся чувашским языком и нашёл других людей, которые тоже его изучают. У Юрия Рощевского, исследователя Самарской Луки, в статьях я читал, что когда 1940-е годы эвакуировали детский дом из Ленинграда, мокшанские семьи в том же самом селе Торновое приняли их к себе. И получилось, что выросшие там дети самого разного этнического происхождения стали носителями традиционной мокшанской культуры. Или вот у меня есть знакомый из села Красные Ключи, где живут русские и эрзяне. Неожиданностью для меня было узнать, что он понимает по-эрзянски, то есть тоже является носителем этого языка и культуры.
Понимать, чтобы общаться
— Расскажите про ваш кружок изучения языка.
— Я очень скептически к своему уровню владения языком отношусь, но, по крайней мере, умею читать, переводить со словарем, иногда устную речь понимаю, могу что-то ответить. Когда я увлёкся языком, попробовал найти место, где можно изучать его в Самаре, но не нашёл. Кстати, в области, в тех сёлах, где живут носители, с этим попроще. Пришлось пользоваться самоучителем. Потом нашел онлайн-курсы, где вели занятия преподаватели из Чувашии. И я решил обратиться к читателям нашей газеты с просьбой — предложил совместно изучать чувашский язык. Откликнулись читатели, которые стали приходить на встречи в редакции, я им рассказывал, что узнал, они мне рассказывали, что сами знают, что умеют. В основном это были люди старшего поколения, которые когда-то переехали в город, и для них чувашский язык был родным, но тут разговаривать не с кем. Также приходили молодые, которые хотят что-то узнать про язык предков. Мы стали общаться, пытаться разговаривать по-чувашски. Так и появился наш "кружок по интересам«.
— А зачем вы, русский, занимаетесь чувашской культурой и языком?
— Для меня журналистика, история и увлечение языками — это, прежде всего, стремление сохранить коммуникацию между представителями разных культур, поколений, сфер деятельности. Я для этого и в магистратуру поступил — на культурную антропологию. Даже в рамках одного языка если сталкиваются, допустим, представители разных сфер, гуманитарной и технической, для них одни и те же слова могут иметь разные значения. А если они ещё и из разных этнических сообществ, им часто непросто найти общий язык. Для того я и увлёкся чувашским языком — и не только чувашским, среди подписчиков нашей газеты очень много носителей других языков, которые живут в своих селах: татарских, эрзянских, мокшанских, башкирских, казахских.
ДОСЬЕ
Сергей Захаров. По образованию историк, закончил Самарский государственный университет. Уже на истфаке понял, что учителем или преподавателем истории быть не хочет. И начал работать в СМИ — в «Самарских известиях», телекомпании «ТЕРРА», на «Русском радио». С 2018 года — в «Социальной газете». В зрелом возрасте заинтересовался чувашским языком и культурой, в 2025 году закончил магистратуру Самарского социально-педагогического университета по специальности «Культурная антропология». Автор научных статей и монографии «Этнокультурные контакты на Самарской Луке в XVII — начале XXI века».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
