Андрей Олех — пожалуй, самый известный на сегодня современный самарский писатель. Для samara.aif.ru он ответил на вопросы о своей любимой Безымянке, о творчестве, литературе и, естественно, «что почитать?».
Замечательные мечты и унылая реальность
Дмитрий Греков, samara.aif.ru: Первый вопрос будет не о литературе. А о вашей любимой Безымянке, коллективном герое трилогии. Есть амбициозный план так называемой реновации 'этой территории, по которому её хотят застроить высотками. Слышали об этом?
Андрей Олех: Да, у нас есть подкаст на базе библиотек, называется «Моя Безымянка». Там мы говорим об истории, о культурных вещах — и об этом тоже. И как-то очень тяжело однозначно выразить своё отношение к этому проекту.
Сам прекрасный план, который архитекторы-создатели представили — это всё очень красиво, и идеалистично, и мечтательно, такое можно только приветствовать. Если бы получилось воплотить мечты в жизнь, наверное, это было бы прекрасно — низкая застройка, кафе, такая джентрифицированная Безымянка.
Но реальность немного иная. На презентации этого проекта я разговаривал с «источниками, пожелавшими остаться анонимными», то есть архитекторами, которые профессионально занимаются этими делами. Все они в один голос скептически отнеслись к плану, который, по их словам, выльется в обычную многоэтажную застройку. И, более того, мало кто верит, что удастся выполнить план хотя бы наполовину.
По сути, это будет такая же точечная застройка, которая была на Безымянке до этого. И на этом, боюсь, всё закончится. Вот те же самые дома на улице Свободы, двухэтажки, сейчас активно идут под снос, расселяются — ждут своего часа, когда на их месте возникнут «свечки-человейники».
Литература: самарская, и вообще
— Давайте вернёмся к литературе. Можно, конечно, спорить, но, наверное, раньше существовало нечто, что можно было называть «самарской литературой». А в современной Самаре есть литература?
— Да, как ни странно, её стало даже больше. Не знаю, к добру ли, к худу, но сейчас огромное количество фестивалей — у каждого крупного города он есть, у нас, например, имени Михаила Анищенко. Работают как официальные союзы писателей, так и совершенно неофициальные объединения.
Плюс к этому проводится много разных конкурсов. То есть, у каждого начинающего писателя есть огромное количество вариантов, как себя проявить, показать, сходить куда-нибудь на какие-нибудь посиделки. У поэтов даже ещё бодрее всё происходит в этом смысле. Я себя к поэтам не причисляю, но у них гораздо больше объединений и всяких творческих встреч.
— А на выходе-то что? Какие громкие авторы, громкие книги, произведения? Не измельчала ли литература сейчас по сравнению, например, с советскими временами?
— Я очень часто вычитываю произведения начинающих авторов — как участник жюри разных конкурсов. И могу сказать определённо: во-первых, технический уровень растёт, он уже вырос давным-давно, это состоявшийся факт. Люди пишут по большей части красиво, чисто и даже иногда со смыслом. Но при этом талантов, как были единицы, так и остаётся. Это, наверное, не от времени зависит. Всегда в истории человечества их немного. Здесь ещё вопрос везения тоже немаловажен, потому что талантливых людей на самом деле немало, это правда. А кому повезёт — сложатся обстоятельства, кто-то вырулит, кто-то появится в нужном месте, кто-то на каком-то фестивале блеснёт, кого-то заметят, — это вопрос, конечно, удачи по большей части.
Например, в этом году у нас Румяна Грумеза выиграла премию «Лицей», самую главную поэтическую среди молодёжи. Это тоже событие — самарский поэт стал главным молодым поэтом года России.
— Но не кажется ли вам, что имён становится больше, а люди читают всё меньше и меньше? Число потребителей картинок и роликов растёт, а число потребителей текста сокращается.
— Есть такой эффект, спорить с этим глупо. С другой стороны, у Сервантеса при его жизни было читателей значительно меньше, чем у любого самарского автора — просто потому что есть интернет. Я вот хвастаюсь, что много читаю, но вообще не знаком никоим образом с сетевой прозой, а её огромное количество, это такой континент, который я даже не исследовал. А наверняка и там среди множества любителей писать про драконов и любовь, про любовь вампиров к смертным, есть что-то стоящее.
Старое и новое
— Планируется ли переиздание трилогии о Безымянке, потому что достать её в бумаге уже практически невозможно?
— Нет, переиздание в ближайшее время точно не планируется. Тексты есть в интернете, в доступе, я не против этого. Найти их можно, но вот именно бумажные издания пока купить нельзя. Однако в литературе всё происходит медленно, и однажды они появятся. Я уверен в этом — но не сейчас.
— С экранизациями как?
— Ох, экранизация — это отдельная тема. Да, предлагали много раз, но дальше разговоров не пошло. Кинопроизводство — это отдельный мир, очень странный и живёт своими законами. И этим надо заниматься совершенно отдельно. А мне интересней как раз просто писать книги. Экранизация, конечно, чудесная штука, кто бы спорил, выход к большому читателю и популярность — всё это замечательно. Но мне интересней заниматься именно написанием книг, а не их продвижением и бесконечными разговорами с «нужными людьми».
— От самых терпеливых читателей вопрос про следующий роман — когда?
— Да, это правда — только самые терпеливые читатели дождутся его окончания. На самом деле, мой новый роман по Волжскую Булгарию, и я близок к завершению: написано 18 глав из 20. Да, я затянул с ним, но это было оправдано. Новая книга совершенно в другом стиле написана, нежели трилогия. Этот текст плавный, хотя события там тоже нерадостные — падение Булгарского царства. И если бы я начал торопиться с ним, то, наверное, утерял вот эту плавность, саму речь и некую неспешность повествования. И было бы хуже.
Средняя Волга — центр мироздания на одно лето
— Откуда вообще интерес к Волжской Булгарии? Я понимаю, конечно, что у нас сейчас Год единства народов Самарской области, но вряд ли вы настолько далеко всё это предвидели.
— Нет, конечно, интерес самый простой, как и с Безымянкой. Вот я родился на Безымянке, и меня заинтересовала её история. Место, которое вокруг тебя, оказалось интересным. И то же самое с Волжской Булгарией — переход на другой уровень. Ведь это тоже наша земля — у нас в Жигулях был огромный булгарский город, археологи назвали его Муромским городком. Возле села Валы. Там сейчас поля распахивают, хотя это памятник культуры федерального значения, и просто прогуливаясь рядом, я набрал много осколков булгарской керамики.
И вот эта история лежит под ногами — интересно же. И о ней как раз и нет художественных произведений, а тема того требует.
— Вы читали старые тексты. Скажите, такие же были проблемы у людей в общении, которые жили рядом на нашей земле? Как они уживались?
— Об этом и была первая мысль, идея романа — плавильный котёл, где культуры пересекаются — булгары, чуваши, мордва, мокша, эрзя, наши «любимые» печенеги и половцы. А тут ещё и монголы приходят — тоже «микс» самых разных людей с разными культурами. Столкновение мировоззрений.
И вот Средняя Волга становится таким центром мироздания — хотя бы на одно лето. Похоже отчасти на проведение чемпионата мира по футболу у нас, в Самаре, хотя это событие порадостнее, конечно, чем вторжение монголов. И хочется писать об этом, о конфликтах, о том, что объединяет людей и разъединяет их одновременно. Это всегда очень интересные темы.
Что почитать?
— Вы упомянули, что много читаете. Что можете посоветовать?
— Последнее открытие, оно не такое уж последнее, но самое яркое — это, конечно, Кормак Маккарти. Его я искренне полюбил, в зрелом возрасте у меня появился ещё один любимый писатель. Он умер недавно, ждём перевода его двух последних книг, изданных незадолго до кончины. Перевели, тоже в связи со смертью, и его ранний роман «Сатри». Тоже очень интересный, не похожий на то, что он писал в зрелые годы.
В 2025 году книгой года стал для меня «Анабасис» Ксенофонта — история про то, как греческие наёмники спасались от персов и проделали огромный путь по Малой Азии, мне очень понравилось.
Из современных и ещё живых нравится Илья Кочергин, автор, который хорошо и интересно пишет о природе. Продолжает традиции Пришвина, Паустовского, Бианки. Он и человек сам очень по себе интересный, в молодости уехал из Москвы на Алтай, лесником — в поисках романтики. Сейчас живёт в Рязанской области, в деревне, сам построил дом своими руками, завёл лошадь. В наше время как-то поразительно услышать чистый голос простого разума, это ценно.
Андрей Олех. Известный и популярный самарский писатель. Закончил исторический факультет Самарского университета, работал в ряде самарских СМИ. В 2015 году его роман «Безымянлаг» вошел в шорт-лист национальной премии «Дебют». Два следующих романа — «Улица Свободы» и «Обмен и продажа» — составили вместе с первым своеобразную «Безымянскую трилогию».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
