Маяковского самарцы, как и все прочие россияне, знают хорошо — многие любят его стихи, кто-то видел про него сериалы, да и биография у Владимира Владимировича была весьма бурная. Правда, многие не в курсе, что в нашем городе поэт успешно выступал — да не один раз, а целых два.
Неслучившийся большевик
Владимир Владимирович Маяковский родился 19 июля 1893 года в Грузии — его отец служил лесничим возле Кутаиси. Предки его были запорожскими казаками, переселёнными на Кавказ — прадед будущего поэта служил есаулом Черноморского казачьего войска, что дало его семье дворянство. Мать Александра Павленко — из кубанских казаков. А первым языком, на котором Володя заговорил, стал грузинский — он об этом сам много раз вспоминал.
В возрасте девяти лет мальчик начал учиться в гимназии, но после смерти отца от заражения крови (это сделало Владимира на всю жизнь бактериофобом — он боялся микробов и бацилл) семья жила бедно, и из пятого класса гимназиста отчислили за неуплату. Уже в возрасте 15 лет он вступил в РСДРП, участвовал в «революционных делах» и три раза попадал под арест — в первый отпустили по малолетству, а для двух других дел не хватило улик, и в 1910 году юный бунтарь вышел на свободу.
И из партии, кстати, тоже вышел — чего так никогда и не объяснил, отделавшись странными фразами в автобиографии: «Отчего не в партии? Коммунисты работали на фронтах. В искусстве и просвещении пока соглашатели. Меня послали б ловить рыбу в Астрахань». Возможно, так поэт пытался намекнуть на «прозаичность» и «малокультурность» бывших партийных соратников.
Держите смуглого!
Первые стихи Маяковский начал писать ещё в гимназии, но долгое время был недоволен их низким качеством. В 1911 году поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества — открылся талант художника. Кроме того, это был единственный вуз, в котором не требовали справку о благонадёжности — её полиция «рецидивисту», естественно, не давала.
В училище Владимир познакомился с Давидом Бурлюком и примкнул к движению кубофутуристов. Они публично выступали в кабаре, читая стихи и манифесты о «новой поэзии», за что в феврале 1914 года их вытурили из вуза. Поправить дела решили гастролями, отправившись по городам России. В начале марта Маяковский, Бурлюк и их соратник Василий Каменский прибыли в Самару.
Перед концертом секретарь управы стал уточнять имена прибывших. «Это Давид Давидович, — указал на Бурлюка Каменский, — это Владимир Владимирович Маяковский, а я Василий Васильевич. — Я же серьёзно спрашиваю. Голова будет говорить речь, и если он вас так назовёт, все засмеются. Скажите, пожалуйста, как на самом деле вас зовут? — Так и зовут. — Опять шутите. Тогда уж разрешите просто по имени и фамилии».
На самом деле управа очень хотела отменить выступление странных поэтов, явно неблагонадёжных, по принципу «как бы чего не вышло», но повода так и не нашла. 8 марта в городском театре (ныне театр драмы им. Горького) зал был полон — в основном в предвкушении скандала. Сначала выступали Бурлюк и Каменский, а после должен был Маяковский. Однако как только поэт двинулся к сцене, полиция остановила выступление — городовые получили приказ головы «не дать тому смуглому рта раскрыть». Так что самарцы в тот раз Маяковского так и не услышали.
На следующий день в газете «Голос Самары» появилась карикатура — в клетке с табличкой «Футуристы» сидят клоун, папуас с перьями и человек, похожий на макаку. Подпись: «Так самарцы представляют себе господ футуристов». Впрочем, сама статья о выступлении получилась даже в чём-то сочувственная: «Перед аудиторией предстали знаменитые московские футуристы с разрисованными щеками. Пелись горячие речи о влиянии технических изобретений на современную поэзию. Новое мироощущение, новое понятие о красоте, переворачивающее вверх дном веками установившееся мировоззрение всего человечества».
Сколько шагов до дурака?
На фронт Первой мировой Маяковского не взяли опять же из-за политической неблагонадёжности. Зато революцию он встретил с радостью — писал, рисовал, сотрудничал в СМИ, выступал и был «нашим пролетарским поэтом», обласканным властью. 1918–1927 годы стали лучшими в карьере «агитатора, горлана, главаря».
На излёте этого «золотого времени» Маяковский во второй раз прибывает в Самару — 25 января 1927 года в рамках турне по Поволжью. На следующий день он выступал в губкоме — сейчас это здание Художественного музея. Зал был полон, несколько комсомольцев, которым не досталось билетов, попросили поэта провести их.
«На эстраде — громадный Маяковский. Голосищем своим, рождённым, чтобы перекликаться с громами, он бросает в зал слова вступительного доклада. Каждое слово, как громыхающий поезд, наезжает на толпу. Большие красные руки взмахивают, мнут воздух пальцами, похлопывают, поглаживают слова, как печник мокрую глину», — писала газета «Коммуна».
27 января поэт выступал в здании рабфака Коммерческого училища (сейчас — Академия строительства и архитектуры СамГТУ). После чтения стихов Маяковский отвечал на записки из зала. На вопрос, о чём он мечтает, ответил: «О карликовом ручном бегемоте, чтобы сидел под столом, как собака. Да вот только стоит он шесть тысяч долларов за штуку».
Какой-то недовольный зритель встал и сказал: «Да что этот Маяковский о себе возомнил? Ему же до дурака — два шага!» Услышав это, поэт сошёл со сцены и подошёл к мужчине: «Вы ошибаетесь, не два, а, как оказалось, четыре!» После этого он вернул обиженному 30 копеек за входной билет.
28 января поэт уехал. В стихотворении «По городам Союза» Самаре он посвятил такие странные строки: «Морозным днём отмелькала Самара, / За ней начались азиаты. / Верблюдина сено провозит, замаран, / В упряжку лошадью взятый...»
«Покойник этого ужасно не любил»
После 1927 года жизнь и карьера Маяковского пошли на спад. «Пролетарские критики» клевали его новые произведения, а любовь всей жизни Лиля Брик, с которой и с её мужем Осипом они жили «на троих», не признавала его великим талантом и постоянно провоцировала скандалы. Новая (одновременно) любовь всей жизни, актриса Вероника Полонская, отказывалась уходить от мужа и из театра, как того требовал ревнивый любовник.
14 апреля 1930 года поэт застрелился. В предсмертной записке он просил как-то уж даже по-булгаковски: «В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил». Внятного объяснения своего поступка Маяковский не дал, кроме строк: «Как говорят — „инцидент исперчен“, любовная лодка разбилась о быт». И попросил правительство СССР позаботиться о матери, сестрах, Брик и Полонской.
В Самаре есть улица Маяковского в историческом центре и сквер его имени на Безымянке, между улицей Гагарина и Планерным переулком, возле станции метро «Советская» и напротив парка «Дружба». Тут с 1950-х годов стоял памятник поэту, пока в 2003 году его не уничтожили вандалы. Но в 2014 году монумент восстановили — в точности по авторским эскизам.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
