Марка Левянта часто называют театральным композитором. В этом качестве его знает и публика по всей России. Но в его гигантском багаже произведений чего только нет, помимо музыки к спектаклям. Спектр произведений автора широчайший: от симфонической музыки до эстрадных песен. В 2026 году Марк Григорьевич отмечает сразу два важных юбилея – личное 75-летие и 85 лет Самарской организации Союза композиторов России, которую возглавляет с 1999 года. Кстати, она старейшая в стране. Её создал в 1941 году эвакуированный в Куйбышев Дмитрий Шостакович. В жизни Марка Левянта он занимает особое место. А ещё, рассказывая о себе, музыкант постоянно вспоминает легендарного режиссёра Куйбышевской драмы Петра Монастырского, без которого, как сам говорит, не стал бы ни театральным композитором, ни убеждённым самарцем. О судьбоносных стечениях обстоятельств, главных музах, мечтах и их воплощении Марк Левянт поведал в интервью «АиФ-Самара».
Дмитрий Пархоменко, samara.aif.ru: Марк Григорьевич, 75. Можете ли вы выделить из этих семидесяти пяти ключевые годы, которые больше всего задержались в вашем сердце?
Марк Левянт: Все они будут связаны с театром. Особенно это начало работы в театре, когда появились очень яркие спектакли. Семидесятые годы. Хотя и дальше было очень много интересного, например, годы учёбы в Горьковской консерватории, которые мне очень много дали. Кстати, тогда я не оставлял театр. Между Горьким и Куйбышевым мотался на самолёте.
Надо было всё успевать. В консерватории я писал музыку академическую, а в театре - для сцены. В семидесятые годы вышли спектакли, которые остались в памяти зрителей: «Золотая карета», удостоенная Государственной премии РСФСР, первый куйбышевский мюзикл «Левша», который шёл почти 20 лет.
Дальше тоже много было интересного. Работа над «Чайкой» и «Ревизором», удостоенные государственной премии СССР, «Яма», «Братья Карамазовы», опера «Хитроумная дурёха», «Крошка»… В те годы почти каждый день шли спектакли с моей музыкой. Вышло более 160 постановок, к которым я писал музыку.
Из стройбата на сцену
— Марк Григорьевич, вы сказали, что вам пришлось между Горьким и Куйбышевым часто полетать. Но я знаю, что между стройбатом и театром тоже как-то курсировать довелось?
— Это необычная история. Когда я закончил музыкальный факультет, призвали в армию, но не в музроту, а в стройбат.
Но этому предшествовала другая история. Когда я ещё был студентом, три мои песни прозвучали по Всесоюзному радио в молодёжной программе станции «Юность». В Куйбышевском театре драмы тогда ставил спектакль «Валентин и Валентина» ленинградский режиссёр Анатолий Николаевич Головин. Он услышал песню «Любимая» и ему как раз не хватало лейтмотива любви главных героев. Меня нашли и попросили сделать из песни вокализ для театра. Премьера состоялась 7 декабря 1971 года.
После этого Головин предложил мне написать музыку к спектаклю по пьесе «В этом милом старом доме» Алексея Арбузова. Это был второй спектакль с моей музыкой в театре. Но после окончания института, буквально на следующий день после выпускного я должен был явиться в воинскую часть. Отправили меня в стройбат.
И вот, как-то морозной зимой в 7 часов утра солдаты выстроились на плацу. Тут из домика комбата выходит режиссёр драмтеатра Пётр Львович Монастырский. Что-то у меня ёкнуло, что это он, наверное, по мою душу.
Когда я вернулся после работы, где мы строили дом, мне дали увольнительную в театр. Так началось моё сотрудничество с Петром Львовичем. Монастырский предложил мне написать музыку к молодёжному спектаклю о стройотрядах «Лошадь Пржевальского». В театр я ходил в военной форме. Петр Львович договорился с командованием, что мой гонорар будет переправлять в воинскую часть, потому что стройбат — организация хозрасчётная.
— Но ночевали в казарме?
— Каждый день мне выписывали увольнение. После успешной премьеры Пётр Львович предложил мне стать музыкальным руководителем театра.
— В столь юном возрасте?
— Мне было 22 года.
— До этого вы думали связать свою карьеру именно с театром?
— Нет. Я планировал поступать в Ленинградскую консерваторию на композиторское отделение, до армии ездил туда и мне дали добро на поступление. Но Пётр Львович сказал: «Консерватория подождёт, займитесь театром». И спустя пять лет, уже с багажом театральной музыки, я поступил в консерваторию.
Конечно, Пётр Львович Монастырский — главная фигура в моей жизни, он меня многому научил. Он сам очень любил музыку и, ставая спектакль, очень часто опирался на неё. Хотел, чтобы я присутствовал на всех репетициях. На них у нас всё и рождалось.
Особенно в годы учёбы в консерватории мне приходилось оставаться после репетиций. Дома не мог сочинять, в батареи стучали соседи. И я в театре до двух ночи писал музыку и для консерватории, и для спектаклей.
— Если бы не Пётр Монастырский, наверное, Марк Левянт стал бы ленинградцем?
— Да, конечно я уехал бы туда и стал ленинградским композитором.
— Почему вы оказались так преданы Самаре? Только ли театр вас держал?
— Настолько счастливо у меня сложилась судьба в театре именно в работе с Петром Львовичем. Это был знаменитый прекрасный театр, я оказался в нём в его «золотой период». Театр столичного уровня, который знали и любили в Москве. Я считал честью писать музыку для него. В стране наш театр драмы имени Горького знали как Театр Монастырского и так его и называли. А столицы? В Москву мы выезжали каждый год, показывали спектакли на лучших сценах: и в Малом, и в театре Маяковского, и в театре Моссовета, во МХАТе. Нет, я не хотел ничего менять.
Имена, которые в сердце
— Можете назвать ещё несколько имён, которые считаете наиболее значимыми в вашей жизни?
— Это конечно актёр и режиссёр Сергей Пускепалис, с которым мы ставили спектакли, который пел мои песни. Также как Николай Караченцов, Сосо Павлиашвили, Валентина Пономарёва, композитор и джазовый пианист Анатолий Кролл, Иосиф Кобзон. Я работал с замечательными советскими поэтами Евгением Винокуровым, Робертом Рождественским, Андреем Дементьевым.
Конечно, я хочу назвать имена талантливейших самарских поэтов, моих соавторов: Бориса Свойского и Валерия Ерицева.
Валерий был доцентом Политехнического института, но проявил себя как поэт, как творческий человек, ведущий программ. Мы с ним сделали музыкальный спектакль «Крошка», который разошёлся по всей стране с его песнями. Мы сделали оперу-шутку «Хитроумная дурёха» по пьесе Лопе де Вега «Дурочка». Валера писал либретто. Ещё у меня есть эстрадные песни на его стихи — о Волге, о Самаре.
Признание в любви
— А какие места в Самаре, у которой в этом году тоже юбилей, дарят вам вдохновение?
— Я признаюсь Самаре в любви. Прикипел к Самаре. Главное место, конечно, театр. Очень люблю Старую Самару. Люблю улицы, которые спускаются к Волге, саму Волгу, закаты.
Люблю красоту. Она вдохновляет. А ещё вдохновляет поэзия. Вдохновляют стихи Бориса Свойского и его любовь и привязанность к городу, которую он мне передал. Первая моя песня о Самаре была написана 40 лет назад, когда наш город праздновал четырёхсотлетие. Боря мне позвонил и говорит: «Я сейчас снимаю фильм „Город на Самарской луке“, посвящённый юбилею. Мне нужна песня. Вот, послушай». Он прочитал стихи, которые настолько мне понравились, что я сразу сел за инструмент и буквально через час ему перезвонил. Супруга держала трубку, а я пел Борису эту песню. Она называется «В старой части города» или «Три вяза». Она полюбилась, её знают. Есть и другие песни на стихи Бориса.
— С каким музыкальным стилем или направлением у вас Самара ассоциируется?
— Самара — это город культуры, город науки, город индустриальный. У нас столько вузов, столько продвинутых людей. Это город сложный, город симфонического звучания. Недаром Сергей Слонимский посвятил свою Пятую симфонию городу Куйбышеву. А Дмитрий Шостакович называл Куйбышеве «третьим городом своей жизни», в котором завершил свою легендарную Седьмую симфонию. В Самаре многие знали, что первое исполнение Ленинградской симфонии состоялось 5 марта 1942 года в Куйбышеве. Но в стране об этом вспоминали лишь историки и некоторые музыканты. Готовясь к столетию со дня рождения Дмитрия Дмитриевича, мы убедили мэра города, что необходима улица Шостаковича в центре города. Там, где он жил и творил в эвакуации. Она появилась. Это было огромное событие, очень важное для имиджа Самары. Театр, где исполнялась Ленинградская симфония, тоже теперь носит имя Шостаковича. Надо было многое сделать театру, чтобы заслужить это право, пройти большой путь и поставить спектакли с музыкой Шостаковича.
Но должен был появиться и памятник. В 2018 году я поведал всю историю с Куйбышевом в жизни Шостаковича депутату Александру Хинштейну. Он загорелся идеей памятника, связался с Мединским, затем с Церетели. Теперь у нас есть памятник, открытый в 2019 году. А с 2020 года у нас появился большой фестиваль искусств «Шостакович над временем», который в этом году пройдёт уже в седьмой раз.
ДОСЬЕ
Марк Григорьевич Левянт. Народный артист России, композитор, исполнитель, заместитель председателя Союза композиторов России, председатель самарской организации Союза композиторов России, кавалер орденов Почета и Дружбы. Лауреат ряда престижных премий.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
