Мы привыкли относиться к орбите, как к чердаку собственного дома, на который можно установить антенну и печную трубу, куда можно залезть, чтобы увидеть чуть больше, чем с земли, но только чуть. Планы межпланетных перелётов, выхода за пределы Солнечной системы, ресурсного освоения Вселенной в планах космических держав раз за разом «переносятся вправо». Нам не до космоса. Почему мы перестали мечтать о его покорении? Не теряем ли мы безвозвратно возможности? Может ли наука развиваться без фантазёров? В преддверии Дня космонавтики и 65-летия полёта Юрия Гагарина редакция «АиФ-Самара» пригласила теоретиков и практиков, а также популяризаторов науки обсудить вопрос: «Зачем человеку нужно снова научиться мечтать о космосе?»
Мечта как двигатель прогресса
«Человек не может перестать мечтать, это противоречит его природе. Мы не перестали мечтать о космосе, мы просто многого не видим», — уверен директор социально-гуманитарного института Самарского университета Александр Нестеров. Коллегу поддерживает и директор университетского Центра коммерческого космоса Антон Дорошин, но считает, что в отношении к покорению Вселенной сегодня есть изрядная доля утилитарности. Слишком часто рядом со словосочетанием «покорение космоса» ставится вопрос «зачем». «Это подразумевает некий профит, прибыль. Не пользу, а полезность. Это потребительская сторона вопроса. Если мы задаём вопрос „зачем“, то сразу обрекаем себя поселиться на этом островке потребителя и жить там», — уверен Дорошин.
Подрастающему поколению, ещё не включившемуся в гонку за потреблением, стремление к новым мирам по-прежнему не чуждо, уверяет директор музея «Самара Космическая» Елена Кузина: «Дети о космосе мечтают до сих пор. В нашем музее есть чёткая часть детской и подростковой аудитории, которая следит за мероприятиями, которая стремится к новым знаниям. Когда к нам приходят на встречи космонавты, эти ребята спрашивают у них, как прийти в профессию. А может быть таких гораздо больше, просто не все открываются?»
Потомственный работник космической отрасли, руководитель цифровой фабрики систем региональной авиации и БПЛА Самарского университета Максим Борисов мечтал стать космонавтом не только в детстве. Уже в зрелом возрасте пробовал поступить в отряд «Звёздного городка». Не прошёл, но не отчаялся. Занимается вопросами покорения Вселенной с Земли и привлекает к этому занятию студентов, чётко зная ответ на тот самый вопрос «зачем». «Это прозвучит неприятно для тех, кто даёт деньги. Но когда приходишь к потенциальному заказчику, он спрашивает: „А зачем тебе запускать аппарат? Что он сделает полезного?“ Часто есть ответ — он будет снимать, будет связь предоставлять, будет исследовать планеты. Но многие студенческие проекты занимаются маленькими космическими аппаратами, которые не дают никакого профита для населения Земли. Кроме одного. Студент видит: то, что он сделал, запущено в космос, работает. Молодой учёный видит результат труда, что даёт ему продолжение мечты, заряд для дальнейших исследований. Он уже думает, а как же глобальную мечту о дальнем космосе приземлить? Что нужно сделать? И здесь уже можно говорить о пользе для человечества», — уверен Борисов. «Студенты приходят с горящими глазами. Но если начинают погружаться во все эти бюрократические формальности, думать о деньгах, инвестициях, отдаче, рентабельности, финансировании, быстро гаснет свет в глазах», — добавляет учёный.
Погребение в колыбели
Потребительское отношение к изучению космоса ведёт в ловушку, считает писатель-фантаст Игорь Дементьев. Думая лишь о сиюминутной отдаче, человечество обречено остаться на орбите Земли. Большие цели предполагают длительное планирование и готовность вкладывать силы и средства без ожидания быстрой выгоды. «Нам и так комфортно, мы потребительское общество, мы себя обеспечиваем. Покорение далёкого космоса кажется эфемерной идеей, ради которой не стоит трудиться не покладая рук. Но всё гораздо проще. „Планета есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели“, — сказал Циолковский. А я добавлю. Если мы не выйдем из этой колыбели, мы будем погребены в ней. Мы сейчас живём в постоянной угрозе уничтожения. Будь это самоуничтожение, будь это какой-то камешек, который прилетит извне. Цель космической экспансии — выживание человечества. А всё остальное — задачи. Не выйдем, здесь же и погибнем. Земля будет истощена», — считает писатель.
Эту мысль развивает философ Александр Нестеров: «У нас есть глобальная цель, может быть, наши зарубежные коллеги это и не осознают. Но эта цель — создание единого человечества, которое способно, как считал Циолковский, овладеть сначала энергией Земли, а потом и энергией Солнца. Это возможно, если мы будем действовать как единый организм, в качестве единого субъекта в познании и освоении космоса».
Атомный скачок «Зевса»
Утилитарное отношение к космической науке, слабая международная кооперация никак не способствуют преодолению технологического барьера в освоении Вселенной, перед которым затормозила человеческая мысль. Однако качественный скачок возможен при реализации больших проектов, в которых участвует множество коллективов, считает кандидат технических наук Максим Борисов. Так было, например со знаменитым «Бураном» — одним из последних крупных прорывов времён СССР. «„Буран“ вместе с ракетой „Энергия“ породили порядка тридцати технологий, которых не существовало вообще в мире. Десятки новых видов сварки, новые материалы, способы теплоизоляции. А система управления самого „Бурана“, можно смело сказать, положила начало искусственному интеллекту. Челнок полностью в автоматическом режиме садился абсолютно без участия человека. У американских шаттлов тогда и близко ничего такого не было, все шаги вручную. Это был первый в своём роде беспилотник. И это 1988 год», — рассказывает космический инженер и учёный.
Такой проект, способный обеспечить технологический прорыв, подключив большое количество научных, инженерных и производственных коллективов, у России сейчас есть, поделился профессор Дорошин. В разработке находится ядерный буксир «Зевс» — принципиально новый космический транспорт, предназначенный для межорбитальных перелётов. «Мы сможем выйти в Солнечную систему. Создаётся целое семейство электрореактивных двигателей. Принцип и технология известны, но перед учёными стоял вопрос получения достаточной энергии. И оказалось, что российская наука, российская космическая школа готова создавать компактные ядерные реакторы, дающие такую энергетику, которая позволит межпланетные перелёты. Это качественный рывок. У нас появляются технологии, которые существенно сокращают сроки освоения ближайших планет. Это не прожекты. Глубинная проработка уже состоялась. Нужно воплощать. Я думаю, что в ближайшие десятилетия проект себя найдёт. Точнее, не проект, а огромное количество проектов, собранных воедино», — уверен Антон Дорошин.
Восьмой день творения
«Философ Николай Бердяев высказал теорию восьмого дня творения — это когда творение ce6 Бога само начинает творить. С этой точки зрения инженерная деятельность человека продолжает деятельность Бога», — считает философ Александр Нестеров. А потому оценивать движение научной мысли, исходя лишь из сиюминутной пользы, в корне неверно. «Советский народ победил в войне, преодолел разруху, запустил первого человека в космос. Почему? В том числе и потому, что это был совершенно особый тип человека. Не человек-потребитель, человек-творец, что исходило из русской философии начала XX века, которая об этом начала мечтать первой. Поэтому сейчас мы должны отказаться на общероссийском уровне от идеи построения человека-потребителя. И я вижу, что это постепенно происходит», — считает Нестеров.
В пути к этому «восьмому дню творения» у Самары есть своя миссия, уверен профессор Дорошин. Есть накопленный опыт, производственные мощности, сохраняются традиции, существует и развивается космическая школа. «Нужно настраивать молодых людей на мечту. Чтобы они не покупали, а делали тот самый летучий корабль из сказки, которую я всегда привожу в пример студентам. Успешен будет не тот, кто купит летучий корабль, а тот, кто его построит. Деньги — лишь инструмент. А цель — дать ответ. Есть антропный принцип у физиков, который говорит, что все мировые константы — заряд электрона, гравитационная постоянная, планковская величина, — всё это лишь для того, чтобы однажды во Вселенной родился человек как их наблюдатель. Человек — сверхцель самой Вселенной», — резюмирует учёный.