1 января 1851 года на карте России появилась Самарская губерния. К её 175-летию редакция samara.aif.ru запустила рубрику, в которой предлагает вспомнить всех тех, под чьим чутким (или не очень) руководством регион стал таким, каким его знают сегодня. Вместе с краеведами и историками рассказываем о правителях, которые формировали дух и облик области на разных этапах ее развития. Новый выпуск посвящаем одному из самых выдающихся, по оценкам учёных, отцов губернии - Константину Гроту.
«Отсюда бы живым выбраться…»
После недолгого и бесславного правления вновь созданной административной единицей Степана Волховского за Самару взялся второй губернатор Константин Павлович Грот.
Самарский писатель Дмитрий Агалаков в своем историко-документальном романе «Отец Самарской губернии Константин Карлович Грот» приписывает молодому секретарю политика Варфоломею, трясущемуся где-то на просторах нашей губернии в карете вместе со своим начальником, такие слова: «Отсюда бы живым выбраться…»
Конечно, автор не мог знать наверняка, что сказал секретарь, но мы охотно верим в то, что он именно так и подумал. Во второй половине XIX века в Самаре было, мягко говоря, грустно. Захолустный городишко с 15 тысячами жителей. Один за одним страшные пожары, всюду грязища и слякоть, безнадега и тоска зеленая. Люди дикие, жандармы свирепые, купцы-торгаши только и мечтают, как бы облапошить покупателей. И в такое вот место, тогда ещё окраину империи, летом 1853 года въезжает полный энтузиазма 37-летний статский советник Константин Грот.
«В свои 37 он уже повидал и сделал для России столько, сколько бы другому чиновнику и на десять жизней много показалось бы», пишет Агалаков. Выпускник Александровского Царскосельского лицея, Грот поработал секретарем президента Гофинтендантской конторы, чиновником по особым поручениям при временном отделении хозяйственного департамента Министерства внутренних дел, безвозмездным казначеем Императорского Российского географического общества и в целом много покатался по стране. В 1850 году он получил чин статского советника.
При содействии государственного и военного деятеля Льва Перовского в 1853 году Грот был назначен и.о. самарского губернатора — официально получить этот пост ему мешал недостаточно высокий чин. Через год чин действительного статского советника был получен, и Константин Карлович официально стал губернатором.
Из дикости в цивилизацию
Местные самарские чиновники были малограмотны и бестолковы, поэтому новую команду Гроту пришлось собирать со всей страны. Так в его окружении появились молодые образованные и энергичные люди. Среди них, например, был сын известного актера Михаила Щепкина Александр.
Историки и краеведы в один голос твердят: никто не сделал столько для Самары, как Константин Грот. Он ратовал об «умственном образовании» граждан. При его непосредственном участии в Самаре были открыты губернская мужская гимназия в доме купца Растрепина, женское училище 1-го разряда, два женских городских приходских училища. В уездах открывались новые школы, гимназии, приходские и земские училища.
Культурная жизнь города тоже была убога, и работы тут был непочатый край. При Гроте в Самаре появились духовная семинария, филармоническое общество, деревянный театр на 500 мест. Струковский сад был облагорожен и превратился в главное место для прогулок горожан. Также в губернской столице появились сберегательная касса при Приказе общественного призрения, военный госпиталь, публичная библиотека на 800 томов. При Гроте в 1854 году был создан губернский статистический комитет.
Культурный и благоустроенный облик Самара получила именно при втором губернаторе. На улицах зажглись фонари, появились мостовые и тротуары, грязи стало заметно меньше. Город начил застрагиваться согласно планировке, а не хаотично, как ранее. Хотел Константин Карлович и водопровод пожарный обустроить, ведь только при нём деревянная Самара горела дважды, но не успел. Хотя он не раз выносил этот вопрос на обсуждение городского общества, то сочло такую стройку затратной. Но Грот всё же предпринял действия: по всему городу были расставлены огромные бочки с водой для тушения возгораний.
В зените славы Грот посвятит долгие годы преобразованию тюрем в России. Но начало эти реформам было заложено именно в Самаре. В самарской тюрьме, первой в стране, были заведены ремесленные работы для заключенных и обучение их грамоте. Грот также ограничил в Самаре власть жандармерии, которая часто творила произвол.
При поддержке Грота в Самаре в 1858 году врачом Нестором Постниковым была открыта первая в мире кумысолечебница.
Одним словом, из уездного полуазиатского города Самара превратилась в настоящий губернский центр. А Константин Карлович заложил прочное основание для дальнейшего развития города. Когда его отозвали в столицу, его самарское окружение прощалось с ним со слезами на глазах.
Сама личность Грота поражала честностью и непритязательностью. Он не разъезжал по улицам Самары на карете, а гулял пешком, жил на одно только жалованье.
После Самары
После Самары славные дела Грота не закончились. С 1881 года тайный советник и статс-секретарь руководил помощью слепым в качестве руководителя Попечительского совета, а с 1884 года сосредоточился только на помощи слепым. Сбывалась одна из его мечт – подготовить незрячих людей к азам самостоятельной жизни. ОН создал Александро-Мариинское училище для слепых и стал инициатором разработки русского варианта Брайлевского шрифта. В конце XIX века в России благодаря деятельности Грота действовали 2 приюта, 3 лечебницы, 21 училище для слепых детей и мастерские для взрослых. В 1882-1885 гг. состоял в должности главного управляющего канцелярией ведомства учреждений Императрицы Марии.
15 мая 1864 года ему присвоили звание почетного гражданина. Он стал вторым по счету получившим это звание, первым стал Юрий Самарин, который в Самаре работал вместе с Гротом.
В 1895 году Николай II удостоил его высшей наградой Российской Империи – орденом Андрея Первозванного. Грот вышел в отставку в чине действительного тайного советника — тогда это было что-то вроде звания адмирала, то есть очень высокое. Умер в Санкт-Петербурге в 1893 году.
Согласно завещанию, в Самару привезли все принадлежащие покойному книги. Коллекция заняла 14 ящиков. В этом же завещании 40 тысяч рублей процентными бумагами Грот оставил учителям сельских школ губернии.