Аккуратные домики под черепицей. Цветники вдоль фасадов. Ровные улицы. В начале XX века север Самарской губернии походил на картинку из книг братьев Гримм. Деревня Мариенталь, хутор Гротфельд, село Александрталь. Здесь жили и работали немцы Поволжья. Их хозяйства стали образцом для многих. К ним приезжал сам Столыпин. Но сегодня от колоний остались лишь заросли сирени на месте кладбищ, да поговорка «пашет как немец». Как так вышло — в материале «АиФ-Самара».
Последние переселенцы
Самарская область издавна была домом десятков народов. Среди самых крупных – русские, татары, чуваши, мордва. Но в начале XX века немцы составляли 9% населения губернии. Почти 300 тысяч человек жили в 149 колониях. Как писал историк Николай Арнольдов, на севере территории это был второй по численности народ после русских.
В 1858 году в Поволжье прибыла последняя группа немецких колонистов, которым российское правительство позволило массовое переселение. Дальше это стало возможным только по особым разрешениям, свободные земли кончились.
Это были меннониты — одно из ответвлений протестантской церкви, выходцы из Голландии, веками жившие в Западной Пруссии. Их главные черты: строгая мораль, трудолюбие, организованность и категорический отказ от военной службы. Именно из-за этого они и уехали, ведь прусские власти пытались призвать их в войска.
Когда они приехали, то дали обещание, что будут служить образцом для других земледельческих сословий. И слово сдержали. Поселились на самом севере губернии, там, где сейчас находится Кошкинский район. Во главе их стоял Клаас Эпп. Первые годы колонии пополнялись за счет родственников и знакомых: приглашали лучших ремесленников, толковых фермеров. Так и сложилась эта община. Вскоре родилась Александртальская волость, получившая имя в честь российского императора Александра II.
Ткачи из Польши
Через несколько лет, в 1864–1871 гг., рядом появилось еще несколько колоний. Это были немцы из Царства Польского, точнее – из Силезии. Большинство работало там ткачами на текстильных фабриках. Когда в промышленности случился кризис, они двинулись на восток.
Этим людям не требовалось разрешения — они уже были подданными Российской империи. Переселялись на общих основаниях, как тысячи других крестьян из центральных губерний. Так рождалась вторая немецкая волость на севере – Константиновская.
Эти немцы были не столь строгими, как меннониты. Католики и лютеране, с примесью польской крови. В их среде встречались славянские фамилии — Жигужевский, Пуган, Краевой. Они легче вступали в контакты с местными, служили в русской армии, заключали межнациональные браки. И дома у них были попроще, и поведение не так жестко регламентировалось.
68 десятин
На юге губернии, где жило больше всего немцев, приехавших сюда задолго до александртальских, семьи были большими — по 9–13 человек. Землю делили между всеми сыновьями. Наделы дробились. И к 1910 году в среднем на семью приходилось 19–22 десятины.
На севере — совсем другая картина. Как описывал Николай Арнольдов на основе документов земской управы, в Константиновской волости средний надел — 37 десятин. В Александртальской — почти 69. Это один из самых высоких показателей по всей губернии. Как так вышло? Ведь изначально земли распределяли примерно поровну — по 32 или 69 десятин в зависимости от капитала.
Прошло 60 лет. В Александртальской волости из 81 хозяйства только 4 остались в пределах 32 десятин. Остальные разрослись: 30 имели от 40 до 100 десятин, 12 — от 150 до 200, а 7 — от 200 до 350. В соседней русской Чесноковке наделы за те же годы раздробились до узких «дорог» шириной в 3–4 сажени.
Причина — право майората. Земля доставалась старшему сыну целиком. Остальные либо выкупали свои доли деньгами, либо уходили в ремесленники, либо нанимались к родственникам. Хозяйство никогда не делилось — оно или работало, или продавалось с торгов полностью.
Работа для всех
Те, кто остался без земли, отнюдь не бедствовали — работы хватало всем. Хорошие ремесленники были нарасхват. В Александртале на 40 дворов приходились: 10 столяров, 4 плотника, 3 сапожника, 3 портных, шорник, бондарь, часовой мастер. Действовала типография, сырный завод, ветряная мельница, два склада сельхозтехники. Были и школа, и церковь.
«В нашем музее есть несколько экспонатов, оставшихся от немцев. Среди них шведская пахталка для масла. Она сделана из алюминия, в отличие от распространенных тогда деревянных. Стоила дорого, ждать из-за границы долго, однако немцы предпочитали не экономить», - рассказывает директор Кошкинского историко-краеведческого музея Анастасия Арнольдова.
Немцы изготавливали лучшие в округе кирпичи и черепицу, варили ароматное мыло, строили прочные дома. Продукция их ферм завоевала первенство на всех окрестных рынках.
Уже в конце XIX века многие выписывали из Германии агрономические журналы. В начале XX века грамотность в Александртальской волости составляла 72%. Все дети ходили в школы, одинаково хорошо владели двумя языками. Для сравнения: в соседних русских, мордовских, чувашских селениях читать и писать могли от 7 до 14% жителей.
Осенью 1910 года Самарскую губернию посетил председатель Совета министров Пётр Столыпин. Его интересовал один вопрос: как идет аграрная реформа, которую он затеял. Успешно ли создаются фермерские и хуторские хозяйства — главная надежда реформатора.
Столыпин начал свой визит не с юга, где жили тысячи немецких колонистов, и не с русских деревень. Он поехал в Александрталь. Этот маршрут говорит о многом. Премьер-министр искал образец — и нашел его именно здесь.
Колхозы-миллионеры
После революции жизнь немцев изменилась. Но даже в колхозах они сумели остаться передовыми.
В двух волостях действовало почти два десятка немецких колхозов. Колхоз имени Энгельса в Александртале стал миллионером. В 1939 году он получил более миллиона рублей прибыли. Многие работники этого хозяйства в 1939–1940 годах были отмечены наградами на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке в Москве. Их снимали для газет. Им аплодировали.
А через год всё изменилось. В августе 1941 года вышел указ о переселении немцев Поволжья. Всех без разбора. Колхозников-передовиков, стариков, женщин, детей. Тех, кому недавно аплодировали в Москве.
Их хозяйство — колхозное и личное, дома, скот, утварь, продукты — осталось на месте. Семьи погрузили в эшелоны и вывезли в Казахстан и Сибирь. Там они начинали всё с нуля.
Сейчас многие переехали в Германию. Но не забывают волжскую родину. Пишут письма, интересуются историей, делятся воспоминаниями.
Что осталось сегодня
На карте осталось не так много напоминаний о немецком прошлом. Старые названия стерлись или изменились. Мариенталь стал Новой Жизнью. Александрталь и Нойхоффнунг слились в Надеждино. Фюрстенштейн теперь Каменный Овраг. Берхталь — Долиновка. Но некоторые названия сохранились — Константиновка, Романовка, Орловка.
Немецкие дома — самое печальное. Им бы стоять еще сотни лет. Прочные, с продуманной планировкой. Сводчатые подвалы, винтовые лестницы, черепичные крыши. Но их разобрали. Одни — на стройматериалы, другие — перевезли и перестроили до неузнаваемости. Каменных строений осталось мало: пара домов и кирха в Надеждино (теперь там клуб), мельница в Долиновке, работавшая, кстати, до недавних пор. Несколько зданий в других селах.
На месте исчезнувших колоний и хуторов — лишь зеленые ряды насаждений да непроходимые заросли сирени на бывших кладбищах.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
