В среде самарских силовиков полковника милиции Владимира Самохвалова называют легендой. Про него рассказывают молодым сотрудникам. Армейские тоже очень уважают. Ещё бы, такой послужной список. Три «горячие точки»: советско-китайский пограничный конфликт на острове Даманский, афганская война и восстановление конституционного строя в Чеченской республике. Самохвалов был первым командиром самарского СОБР. Корреспондент samara.aif.ru встретился с Владимиром Николаевичем не только, чтобы услышать воспоминания, но и узнать мировоззрение российского офицера второй половины XX века, а также посмотреть его глазами на события современности.
Каждому поколению — своя
Дмитрий Пархоменко, samara.aif.ru: Владимир Николаевич, я думал, что вы будете в форме и с наградами. Ошибся, но все равно начну с вопроса, который хотел задать. Какие из наград для вас наиболее дороги? Какие согревают ваше сердце через китель?
Владимир Самохвалов: Да, Дима, Родина не забывает, отмечает нас, хотя у нас принцип такой — ордена не дают, их берут. Правильный вопрос задали. Из любимых — самая первая награда. Московское пограничное училище КГБ СССР, 1965 год. Мы поступили в год 20-летия Победы. И было принято решение наградить курсантов военных училищ медалью «20 лет победы над Германией». Остальные награды, ценные— боевые: «За охрану государственной границы» — остров Даманский; Афганистан — орден Красной Звезды; первая Чеченская кампания — медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» с мечами.
— Вы наверняка об этом рассказываете, когда встречаетесь со школьниками, студентами. Как они воспринимают эти события? Или вам приходится им про это рассказывать заново?
— Приходится буквально проводить урок истории. Слушают с интересом. Но для меня самого это нелегко. Это всё через себя пропускаешь. И боевые действия на советско-китайской границе, и Афганистан, и первая Чеченская война. В Афганистан мы входили с маршами, с напутствиями. Не только воевали, оказывали помощь народу. Сколько было построено школ, дорог отремонтировано. Но жизнь заставила на десять лет ввязаться в боевые действия. Хотя история говорит, что трудно победить извне в чужой гражданской войне. Англичане там трижды были, их оттуда выгоняли. После нас американцы были, и ушли с позором. Но мы, в отличие от них, оставили большой след положительный. Да и армия наша уходила, хотя и побитая, но с большим опытом боевым. И кто бы мог подумать, что чиновники потом нам будут говорить: «Мы вас туда не посылали». А мы в ответ говорили: «Да, вы не посылали. Нас Родина посылала туда, и мы этим гордимся». Но тогда мы даже не думали, что буквально через несколько лет нас встретят другие войны, локальные, когда будет распадаться Союз. Каждому поколению своя война достается.
Но у меня самого, к счастью, были примеры. Это мой дедушка, чекист, участник Гражданской войны. Отец мой, участник Великой Отечественной войны, офицер военной контрразведки СМЕРШ с 1942 по 1945 год в Великой Отечественной войне. И для меня не было выбора. Родину защищать надо.
Солдат и милиционер
— Прозвучала цитата из фильма «Офицеры». Большую часть жизни вы послужили в милиции. Но считаете ли вы себя при этом русским солдатом? И есть ли вообще разница?
— После событий на китайской границе я защищал восточные рубежи, потом был Афганистан. А в это время началось противостояние между органами КГБ и МВД. Потребовалось усиление системы внутренних дел. И был приказ товарища Андропова направить офицеров из КГБ, в том числе пограничных войск, в милицию. Я дал согласие, попросился в Куйбышев. Задачей было наводить порядок в системе МВД.
— А что было не так?
— Дисциплина, качество кадров, и понимание обстановки. Со всем этим были в милиции нелады к началу 80-х годов, она не отвечала задачам времени. Военным и чекистам нужно было подтягивать милиционерам дисциплину. Я и направлен был работать с личным составом.
— Милиционерам надо было напомнить, что они, как сейчас сказали бы, силовики?
— Да. Меня сначала направили в Кинель. Здесь я начал с милиционерами со строевой подготовки, с внешнего вида, с порядка и распорядка. Как то на годовщину революции, мы с ними прошли на демонстрации в парадном расчете. Молва пошла, что из Куйбышева привезли военных и в милицейскую форму переодели.
— Получается, вы в душе оставались солдатом, где бы ни работали?
— В МВД коллеги всегда говорили: «Да, Владимир Николаевич, ты не мент». Кстати, слово «мент» перевожу всегда так — "мой единственный надёжный товарищ«.
— Поэтому вы пошли в СОБР? Потому что оставались солдатом?
—В начале 90-х меня направили в Самару. В 1993 году начали создавать при МВД специальные подразделения боевые. Мне предложили этим заняться. Я сначала упирался: «Слушайте, ребят, сколько мне воевать-то уже?» Они же давили на то, что нужен мой боевой опыт. Согласился. Поймали на том, что будет у нас и бесшумное современное стрелковое вооружение, и артиллерия, и вертолёт, и бронетранспортеры.
— Догадываюсь, с кем вам пришлось повоевать в 90-е.
— Тяжёлые времена, бандитские. И в эти времена и произошло историческое становление СОБР. Мы формировались из пограничников, десантников прошедших «горячие точки», оперативников уголовного розыска. Каждый из нас был и оперативник, и взрывник, и снайпер, и медик, и водитель боевой машины. Готовились по программе знаменитой «Альфы».
Одна из первых операций запомнилась. 1993 год. Поступает команда — напра 1955 1950 194a вить группу захвата в аэропорт. Идёт самолет, в нем вооруженные люди. И везут «стволы» местным бандитам. Те их встречают прямо на посадочном поле. Мы успели. При передаче оружия были спокойно взяты эти две группы. Без единого выстрела.
Но самая оригинальная операция, вошедшая в учебники, была в Новом Буяне, где находилась воинская ракетная часть. Поступила информация, что на неё будет нападение с целью захвата оружия. Были подготовлены две группы — нашего СОБРа и КГБ. Для усиления были приданы вертолеты. Мы быстро вывели из части воинские подразделения, вывезли оружие под усиленной охраной в надежное место. А сами засели ждать гостей. Дождались. Взяли тихо.
На дорогах области тогда бандиты ещё лютовали. Останавливали грузовики и потрошили. Их мы ловили «на живца». Подрезают они фуру, останавливают, к обочине прижимают, оружие в руках. Водитель выходит, открывает отсек. Ну, а оттуда... Сюрприз. Среди бандитов молва пошла. Приутихли. Они признавали СОБР и уважали.
Наш калибр
— Вы неоднократно произнесли словосочетание «русский солдат». Кто он для вас? Чем отличается от солдата любой другой нации? Меняется ли этот образ от эпохи к эпохе?
— Нашего калибра ни у кого нет. Для нас солдат — это заповеди Суворова, наука побеждать. Мы — русские, с нами Бог. В этом сила русского солдата. Я видел солдата и на границе с Китаем, и в Афганистане, и в Чечне, где поначалу армия была не накормленная, раздетая, разутая. Но как они воевали! Надо только отдать поклон, на любом перекрестке, поклон бойцам и их матерям.
А сейчас уже воюют наши дети, наши внуки, за которых мы молимся и гордимся ими, которые восприняли всё лучшее и продолжают защиту нашей Родины. Нас с вами защищают. Я разговариваю с бойцами, с командирами. Одного командира СОБРа спрашиваю: «Лёшка, как бойцы твои?» Он говори: «Владимир Николаевич, вы знаете, сейчас все ребята говорят — не воюем, а работаем». Да, это работа, и надо работать ради защиты семей, детей и жен. Тяжелейшая работа.
ДОСЬЕ
Владимир Николаевич Самохвалов. Председатель Самарского отделения Российского союза ветеранов, полковник милиции, лейтенант пограничной службы КГБ СССР. Участник советско—китайского конфликта на острове Даманский, войны в Афганистане, первой Чеченской кампании. Первый командир СОБР УБОП УВД Самарской области.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
