Самара готовится встретить круглую дату — 440 лет со дня основания. Город отметит её 13 сентября 2026 года, пусть и не очень пышно, учитывая реалии, но со всей душой. Ну а 28 августа можно и другой юбилей если и не отпраздновать, то заметить. Ровно 390 лет назад (28 августа 1636 года) появился первый рисунок волжской крепости, которая сегодня превратилась в огромный мегаполис. Но сегодня историки этому изображению не очень-то верят. Редакция samara.aif.ru выяснила, почему?
Пассажир «Фредерика»
18 аугуста лета 7144 от сотворения мира... Хотя, нет. Будучи европейцем, наш герой жил уже по другому календарю. Россия перейдёт на него только в 1700 году по указу Петра I. Начнём заново.
Итак, в год 1636 от Рождества Христова, ранним утром 28 августа на речных волнах под стенами Самары качнулись мачты парусника «Фредерик». Среди спешащих по своим делам матросов, на палубе стоял довольно дорого одетый господин. Он всматривался в левый берег Волги, чтобы внимательно разглядеть крепостицу на возвышенности и тут же перенести её облик на бумагу.
Господина звали Адам Олеарий. Это был учёный и путешественник, а в те дни ещё и секретарь посольства, отправленного герцогом Гольштейн-Готторпским Фридрихом в Московию и Персию. Он-то и является автором первого изображения Самары, вошедшего во все краеведческие пособия. Свои рисунки магистр Олеарий опубликует по возвращении на родину, собрав путевые записи в большой труд «Описание путешествия в Московию, Тартарию и Персию». Довести наброски до ума учёному помогал художник Август Ион.
Более ранних изображений Самары нет. Следующее появится лишь через семьдесят лет. По нему мы судим о том, каким был город на заре своей истории. Но можно ли верить этому рисунку? Большой вопрос.
Засекин и его детинец
Ровно за полвека до путешествия Олеария, в 1586 году, на этом же месте сторонний наблюдатель, случись такой, мог лицезреть следующую картину. К берегу в сопровождении стругов причалил караван плотов. Без лишних проволочек работные люди разобрали их по бревнышку, мастера разметили участки и, с молитвой, всем миром взялись собирать срубы и городить частокол. Глава экспедиции — князь Григорий Засекин — имел хороший опыт строительства крепостей и прекрасно знал всю технологию. Самару возвели буквально за полтора месяца. И ничего удивительного. Башни, стены и строения представляли собой конструктор. Его заранее заготовили в безопасных местах под Казанью, собрали, разметили каждую деталь, вновь разобрали и по высокой вешней воде пустили вниз по течению. К стрелке Волги и Самары пришли к концу мая.
Самара стала одной из первых в семье городов-крепостей, построенных в годы правления царя Фёдора Иоанновича. Перед молодым государем стояла сложнейшая задача — закрепить за Москвой завоевания своего грозного отца Иоанна Васильевича. Защитить страну от Дикого Поля и вероломных соседей. И продолжить экспансию на юг и восток. Но огромные пограничные пространства были обнажены. Русский фронтир требовал крепостей.
Одним из людей, исполнявших царскую волю, и был Григорий Засекин. Потомок ярославских князей, ведущих себя от Рюрика. Но древний род Засекиных был крайне небогатым. А потому одним из немногих вариантов жизненного пути для Григория Осиповича стала военная карьера. И она получилась блестящей. В историю он вошел как строитель и первый воевода сразу трех волжских крепостей, ставших сегодня крупными городами — Самары, Саратова и Царицына.
Крепости-форпосты последней четверти XVI века — не просто братья и сестры, а почти близнецы. В 1586 году Самара, выражаясь современным языком, строилась как «типовой проект», разработанный в Москве Разрядным приказом. И по сохранившимся документам историки знают, из каких элементов состояла такая крепость. Двор воеводы, арсенал, продуктовые хранилища, казармы и, обязательно — церковь. Всё это под защитой деревянного кремля с башнями или, как тогда его называли, детинца. Стоп, а где же он на рисунке немецкого гостя?
На изображении Адама Олеария мы видим лишь вертикальный частокол острога, окружавшего сам город, а вот кремля — внутренней цитадели — нет. Ведь он по технологии того времени должен быть срубовым, из горизонтальных бревен, причем уложенных не в один слой.
Без такого детинца и крепость не крепость, а так — полевой лагерь. Но в наших краях тогда требовалась именно твердыня, уверен профессор истории Эдуард Дубман. «Если привязывать крепость к современному городскому ландшафту, то лучше всего смотреть на элеватор. Про Самару говорят, что это крепость на реке Волге. А честнее было бы сказать — крепость на реке Самаре. Потому что с неё хорошо было видно степь за Самарой к югу — оттуда приходили кочевники. Кроме того, она защищала путь к реке Яик, ныне Урал, от нападения казаков, их походов. И третье — она защищала Волжский путь. Вот три главные задачи Самары тогда», — рассказывает историк.
Может быть кремль, к моменту визита голштинцев, уже разобрали? За ненадобностью? А вот это вряд ли. До середины XVII века Самара сохраняла роль крупнейшего военно-административного центра. Степняки хоть и присмирели, набегов не прекратили. Да и вольные пираты казаки никак не могли отказаться от прибыльного дела пощипать на Волге тороватых купцов. В чем господин Олеарий сотоварищи могли убедиться лично. Вот что он пишет: «Ночью два человека в небольшой лодке совершенно тихо подъехали по реке к нашему кораблю; когда часовой их увидел, они уже пристали к кораблю и взобрались на палубу. Здесь они заявили, что они рыбаки, и что у них в обычае, не задумываясь, забираться на стоящие суда. Однако русские сопровождающие нам сообщили, что подобным образом к кораблям подплывают разбойники, отрубающие якорные канаты, и затем уводящие и грабящие суда».
Обманул или заблуждался?
Так где же кремль на рисунке немецкого путешественника? Скорее всего, магистр Олеарий просто-напросто его не разглядел, считает Эдуард Дубман.
«К этому рисунку нужно относиться с большой долей скепсиса. Причины простые и Олеарий сам описывает их в тексте. Он пишет, что проходили мимо крепости рано утром, а дело было в августе, во время низкой воды, и берег песчаный обнажился. И судно под попутным ветром прошло очень быстро. Поэтому, когда мы смотрим на рисунок, мы видим целый ряд непонятных мест», — рассказывает учёный.
Увы, первый портрет Самары писан на скорую руку. И один из главных его недостатков — отсутствие привязки к местности. Мы лишь видим, что город стоит на склоне. А где этот склон, далеко ли от Волги, близко ли к рукаву реки Самары? Нет ответа. А может быть художник Август Ион, помогавший магистру, перестарался, украшая рисунок?
Увы, в страшном пожаре 1703 года первая крепость погибла. Буквально за месяц до этого, по Волге путешествовал голландский художник и писатель Корнелис де Брюйн. Так же как и Олеарий, он направлялся в Персию и по пути фиксировал увиденное. Его перу и принадлежит второе в истории изображение Самары. На нем мы видим, что город весьма разросся в сторону Волги, видим главы храмов и монастырей, даже башни похожие на крепостные, но вот стен острога и детинца на рисунке не разглядеть.
Не стоит забывать, что перед страшным пожаром 1703 года, Самара серьёзно горела дважды — в 1690 и 1700 годах. Что не могло не сказаться на ее облике. А значит и рисунок де Брюйна не большой помощник в ответе на вопрос — какой была Самара Изначальная? Ведь третий её портрет запечатлел уже новую крепость, построенную при Петре I заново и в несколько ином месте. Ответы предстоит дать археологам.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
