«Как материал словесности, язык славяно-русский имеет неоспоримое превосходство пред всеми европейскими», — утверждал в своё время Пушкин. Язык действительно жив и могущественен, но не может существовать вне речи своих носителей. Он постоянно стремится быть удобным, экономным и практичным инструментом. Лингвисты Самарского университета на пресс-конференции «Самарской газеты» попытались разобраться, где заканчивается естественная эволюция и начинается деградация языка.
Грамматика на бегу
Русский язык традиционно принадлежит к языкам синтетического строя: грамматические связи между словами в предложении задаются окончаниями. Однако на смену этой стройной системе приходит аналитизм. «В современном русском языке отмечается рост аналитизма, — утверждает профессор Самарского университета им. Королёва Надежда Илюхина. — Аналитические языки, как английский, — это языки, в окончание никак не показывает изменения падежной формы».
Сегодня эта тенденция захватывает исконно русские слова. «В обыденной речи перестали склонять географические наименования и фамилии. Ещё более сложная ситуация с числительными. Нам проще сказать „у дома двести пятьдесят два“, чем склонять каждую часть, — добавляет Илюхина. — Если мы возьмём числительное „2026“, то все части должны изменяться, но этого не происходит».
Скорость жизни диктует и усечённые модели словообразования: «препод» вместо преподаватель, «магаз» вместо магазин. «Это происходит прежде всего в переписке, — поясняет профессор кафедры русского языка и массовой коммуникации Людмила Карпенко. — Поскольку письменная форма общения теперь доминирует, приходится экономить усилия». Особую сложность для непосвящённого представляют аббревиатуры. «Мне студенты недавно привели пример: „Пойдёшь на ДР? А с кем — с МЧ или с ЛП?“ — цитирует лингвист реальную переписку. — Я могу сказать, что только половину поняла из этого текста». С одной стороны, такая экономия — дань скорости и техническим неудобствам. С другой — элемент языковой игры, юмора, который постепенно закрепляется в повседневной речи.
Агрессивная точка
«Пунктуация сейчас выживает», — обеспокоены эксперты. Люди массово перестают ставить точки, использовать заглавные буквы и знаки препинания. «Вот, например, сейчас даже точку в конце предложения некоторые читают как агрессию, — комментирует Илюхина. — Мы считаем, что это не совсем приятно». Профессор добавляет, что нынешнее время — это время большого внимания к визуальным символам. «Не только точка имеет значения, а вообще графические знаки». Точка начинает восприниматься как знак окончания не только предложения, но и отношений: ты поставил точку — разговор окончен. Многоточие же, наоборот, символизирует продолжение.
Примечательно, что эта тенденция всё же не является тотальной для всех. «Что касается точек и запятых, в моём понимании это проблема скорее терпимости к ненормативности, — признаётся Илюхина. — Я стараюсь соблюдать нормы, как бы я ни торопилась, запятые ставлю, большие буквы — тоже. Но, например, в родительских чатах родители бегут пишут, вообще не задумываясь об орфографической норме, и это считается неважным».
«Письменное общение вытесняет живое, — объясняет Людмила Карпенко. — И здесь складываются свои предпочтения, которые позволяют сократить текст даже тогда, когда это влияет на содержание. Ну и сами наши аппараты не слишком совершенны — нужно переключать режимы для точки или большой буквы, а это технические сложности».
Простая математика
Поток иноязычной лексики, хлынувший в 1990-е годы, не иссякает до сих пор. Аутсорс, софт-скиллс, айчар — без английского сегодня трудно понять даже вакансии на рынке труда.
«Заимствования отражают контакты народа, — считает Карпенко. — А наша страна соседствует с очень многими странами, где живут люди других культур, поэтому заимствование — это нормально. До того момента, когда это становится критическим для развития национального языка». И этот момент, судя по всему, уже наступил.
А самое страшное, по мнению лингвиста, — не обилие заимствований как таковых, а их влияние на лексический запас носителей языка. «Лексикон конкретного человека — это примерно постоянная величина. Чем больше в нём будет заимствований, тем меньше там останется исконных слов. А это значит, мы теряем связь со своей почвой, с культурой», — добавляет профессор.
О феминитивах
Споры о словах «авторка», «блогерка», «режиссёрка» не утихают. Доцент кафедры русского языка и массовой коммуникации Наталья Мещанова относится к ним скептически. «Честно говоря, моё мнение — они не сохранятся в языке. Это сейчас такая мода, иронично их сейчас воспринимают. Языковая система сложилась так, что формы женского рода, которые образуются от форм мужского рода с разными суффиксами, очень часто имеют этот оттенок разговорной лексики, сниженной. Официальная речь вообще не приемлет форм такого типа».
Профессор Карпенко, напротив, не видит в этом явлении большой опасности. «Появление таких слов — это просто подтверждение продуктивности определённой модели. Русский язык словообразовательно чрезвычайно богат, очень свободно образует разные слова. Поэтому ещё одна категория слов, если она получит распространение, опасности не представляет».
Жаргон, мат и утрата контроля
Истоки современных языковых проблем, по мнению экспертов, лежат в 1990-х годах, когда из обихода исчезла фигура редактора. «Телевизионные или радиопрограммы вели люди высокообразованные, и их речь выступала образцом, — вспоминает Илюхина. — Сейчас это ушло, и наоборот пришло другое соображение: речью привлечь к себе внимание». В этот период хлынула низовая лексика, жаргоны, арго, криминальное арго. «Стрелку, наезжать, беспредел — это всё была лексика криминальная, — поясняет профессор. — И тогда лингвист Ольга Борисовна Сиротинина сказала: „Наш язык теряет авторитет“».
Этот процесс официально назывался демократизацией языка. «Демократизация стала происходить настолько интенсивно по всем линиям, — говорит Карпенко. — И мат — это тоже демократизация языка, и заимствования, которые массово хлынули в речь, и никто их до сих пор не отслеживает». По её словам, даже закон о защите русского языка, принимавшийся с дополнениями, никаким образом не соблюдается.
Людмила Карпенко видит в этом ещё и утрату важнейшего культурного пласта — влияния церковнославянского языка. «Русский литературный язык создавался под влиянием языка церковнославянского. Уже на протяжении 100 лет нет никакой традиции его изучения и распространения. В Израиле есть свой священный язык, в Индии — свой, европейцы изучают латынь. Мы не изучаем свой. Высокий регистр у нас всегда создавался славянским уровнем. Мы должны восстановить эту традицию — это один из моментов, который, безусловно, является причиной притока чужих слов».
Неговорящие студенты
Одна из самых ярких тенденций, отмеченных участниками пресс-конференции, — тотальная утрата навыка развёрнутой устной речи. «Раньше студент мог 10–15 минут свободно излагать свою мысль, дискутировать, — констатирует Илюхина. — Сейчас просишь студента развернуть интересную мысль, он говорит одно предложение. Начинаешь задавать наводящие вопросы, и он тут же отвечает короткими фразами».
По мнению экспертов, причины этого лежат в комплексе проблем: и ЕГЭ, где достаточно поставить галочку, и доминирование мессенджеров, где царят короткие диалоги, и вытеснение живого общения, и нехватка чтения качественной литературы.
Как подчеркнула профессор Карпенко, ссылаясь на указ президента, русский язык — «это общенациональное достояние, средство международного общения, неотъемлемая часть культурного и духовного наследия мировой цивилизации». Однако сегодня этот статус под угрозой — не из-за козней внешних сил, а из-за нашей повседневной речевой практики, из-за того, что мы не ставим точек, заваливаем речь заимствованиями и теряем способность связно излагать мысли.
Но выход есть: о проблеме нужно не просто говорить от случая к случаю, а вести системную разъяснительную работу — в школах, в вузах, через средства массовой информации. «Нам нужно задуматься об этом», — единогласно подытожили лингвисты.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
