В начале сентября 2026, после месячного перерыва, суд продолжит рассмотрение нашумевшего дела об убийстве бывшего мэра Самары Виктора Тархова и его жены Натальи. Процесс, главной обвиняемой в котором выступает внучка погибших Екатерина, вновь соберёт фигурантов и свидетелей в историческом зале № 58 облсуда. Эти стены с изысканным интерьером и лепниной за полтора столетия слышали немало чудовищных вещей. Но один из фактов поражает страшным и почти мистическим сходством с делом Тарховых. Корреспондент samara.aif.ru с помощью пресс-секретаря Самарского областного суда Екатерины Стрюковой погрузился в архивные глубины, обнаружив историю почти 60-летней давности, самым безобидным ощущением от которой можно считать мурашки, бегущие по спине.
Пропажа экономиста
Вечером 3 июля 1967 года в Ленинский районный отдел милиции Куйбышева, как называлась тогда Самара, обратилась бухгалтер Клавдия Китаева. Она пришла писать заявление о пропаже 34-летней сестры Марии Струковой, которая служила экономистом в областном отделе здравоохранения.
Женщины договаривались встретиться в субботу и поболтать. Но Мария в гости не пришла. Не дала о себе знать и в воскресенье. А в понедельник Клавдия пришла домой и обнаружила в двери записку от обеспокоенной начальницы сестры. Оказалось, что на работе в облздраве экономист Струкова не появляется уже неделю. Женщина бросилась в ближайшее отделение милиции.
Наряд незамедлительно отправился по адресу: Волжский проспект, дом № 15. Именно там Струкова жила вместе со своим мужем Израилем Ротштейном — 39-летним электромонтёром Куйбышевской ГРЭС. Тот оказался дома и рассказал оперативникам, что десять дней назад они с супругой крепко поссорились. После скандала Мария из дома сбежала в неизвестном ему направлении. Но верить на слово милиционеры ему не стали. Осмотрев квартиру, они обнаружили тщательно замытые следы крови. Монтёра арестовали. Чувствуете, уже здесь начинаются совпадения с делом Тарховых?
Сода, мясорубка, выгребная яма
Израиль Фишелевич, которого и соседи, и сослуживцы считали добропорядочным рабочим интеллигентом, долго запираться не стал. Уже через несколько дней он во всём сознался. И даже у опытных следователей, многие из которых были фронтовиками, повидавшими всякое, кровь стыла в жилах.
Вот, что Ротштейн написал в своих показаниях о случившемся семейном скандале с жуткими последствиями: «Я зашел в ванную комнату, чтобы побриться. Жена зашла следом, села на край ванны и продолжала меня оскорблять. Тут я потерял контроль над собой, выскочил в прихожую, схватил молоток и ударил им жену в висок. Она скончалась сразу и без мучений».
Закоренелый циник, а мы надеемся, что среди наших читателей их не много, может хмыкнуть: «Что ж, бытовуха. Случается. Допекла супружница монтёра». Но то, что гражданин Ротштейн совершил далее, исключает аффект.
Даже сухие слова милицейского протокола не рекомендуем читать слабонервным: «После убийства Ротштейн учинил глумление над трупом потерпевшей: в течение длительного времени варил его с содой, а затем мягкие части пропустил через мясорубку и спустил в унитаз. Кости трупа он распилил и разбросал по общественным туалетам в черте старого города».
Ничего не напоминает? В деле об убийстве и последующем расчленении четы Тарховых фигурируют и сода, и мясорубка, и последующее тщательное распределение фрагментов тел по мусорным контейнерам города. Разве что жидкий азот для заморозки трупов в истории 1967 года отсутствует. В те времена в свободной продаже его вряд ли можно было найти. А вот в условиях свободного рынка второй четверти XXI века, Екатерина Тархова, по версии следствия, купила его без труда. Кстати, даже места двух этих убийств, разделённых годами, находятся всего в нескольких кварталах друг от друга.
В ходе следствия выяснилось, что Ротштейн и Струкова давно были несчастны в браке. Пара неоднократно обсуждала развод и даже писала заявления. В их ссорах нередко фигурировал вопрос о том, что станет с жилплощадью после расставания. Иными словами, материальная сторона конфликта, как и в деле Тарховых, была в этом преступлении далеко не на последнем месте.
Последнего совпадения не будет
Дело монтёра-расчленителя слушалось Куйбышевским областным судом в том самом зале № 58, где сейчас на скамье подсудимых можно увидеть Екатерину Тархову. Кстати, это помещение в народе тогда ещё называли «залом расстрельных приговоров». Ведь здесь разбирали самые серьёзные преступления. Израиль Ротштейн узнал о своём близком и незавидном будущем 28 сентября 1967 года. Расстрел. Приговор приведён в исполнение 8 февраля 1968 года в Сызранской городской тюрьме. Маленький сын пары, чей несчастливый брак закончился так ужасно, остался сиротой. А «дело о мясорубке» на долгие годы стало городской легендой. И лишь немногие помнили, что это не страшная сказка, а жуткая быль.
Какой приговор получит Екатерина Тархова, если будет признана виновной, сказать пока нельзя. Но здесь совпадения с делом 1967 года уже не будет. В России действует мораторий на смертную казнь. Более того, даже пожизненное заключение может применяться в наши дни только к мужчинам. Суд по делу об убийстве бывшего мэра Самары возобновится 3 сентября 2026 года в историческом зале № 58. Кстати, именно здесь начинал адвокатскую карьеру Владимир Ульянов, ставший всемирно известным вовсе не по юридической части. Но об этом samara.aif.ru расскажет вам в другой статье.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
