День смеха, он же День дурака — праздник древний. Существует масса версий его происхождения, однако неофициально отмечается он во всём мире. В России, кстати, ещё со времён Петра Великого. Для редакции «АиФ-Самара» факт выхода номера 1 апреля стал прекрасным поводом пригласить в пресс-центр... Клоуна? Нет, профессия называется совсем не так. Да и не только из веселья состоит этот тяжёлый ковёрный труд. Об этом и наше интервью с артистом цирка Артёмом Малковым. Впрочем, не только цирка, как выяснилось.
«Что за клоун?!»
— Артём. вы не обижаетесь, когда вас называют клоуном?
— Я горжусь этим названием.
— А как правильно называется профессия всё-таки?
— В цирке профессия клоуна называется «ковёрный». Так повелось, потому что клоун работает у ковра, на ковре, во время уборки ковра, заполняет паузы. Держит внимание публики, создаёт хорошее настроение.
— Вас не обижает, что люди, желая обидеть, говорят другим: «Ну, ты и клоун»?
— К сожалению, слово «клоун» приобрело специфический смысл, как и слово «цирк». «Что вы тут за цирк устроили?» Но в этом можно узреть и хорошее, потому что цирк — это выход из рамок, свобода, немножечко веселья и праздника. Вот, если в этом контексте, то это хорошо. А вот такое «что за клоун, что ты тут кривляешься», мне не близко. Я в это слово вкладываю другие смыслы, я бы даже сказал, великие.
— Артём, вы в детстве мечтали стать ковёрным?
— Подсознательно, пожалуй, да, потому что я занимался танцами и зрительское внимание меня будоражило. Но я мечтал быть лётчиком и космонавтом. Меня вдохновляла история Алексея Леонова — первого человека, вышедшего в открытый космос. Я книжки про него читал, изучал строение самолётов.
— Но вы же можете свою мечту исполнить и в цирке, где вы, наверное, иногда летаете?
— Да, это можно сделать прямо с ходу раз — ш-ш-ш. Главное — поверить.
Не только на ковре
— Мы говорим «цирк», подразумеваем «клоун». Мы говорим «клоун», подразумеваем «цирк». Приходится ли вам где-нибудь ещё, помимо манежа, служить клоуном?
— Да, конечно. Но клоун вырос в цирке. Хотя в истории много похожих персонажей — в античной комедии, среди русских скоморохов, в комедии дель арте. Есть театральная клоунада, эстрадная. Великий Вячеслав Иванович Полунин произвёл революцию в этом искусстве. Уличная клоунада — отдельный вид. А ещё есть больничная клоунада, очень важный формат, когда клоуны ходят к больным детям. И во всех этих ипостасях мне приходилось работать.
— Как реагируют на вас дети в больнице?
— Это всегда позитивно, ведь они этого ждут, всё происходит с удовольствием и с радостью взаимной.
— А ведь клоуны не только для детей? Есть ли специализация? Клоун 0+, 12+, клоун 18+?
— Есть. Каждый клоун-артист свой репертуар выстраивает под ту публику, на которую он работает. И клоун, идя в детский сад, конечно же, будет делать отдельную программу. Для взрослых он будет вкладывать в номера более глубокие мысли, которые детям могут быть не очень понятны или не очень интересны. Но вот лично я стараюсь совместить, для меня нет разделения. Ведь в цирк ходят и взрослые, и дети, причём разные. Честно говоря, я даже в первую очередь делаю номера для взрослых, а для детей в том числе. Позвольте пример. У нас бывали целевые представления только для детей. И в них восприятие клоунады, как правило, хуже, чем когда малыши приходят со взрослыми. Мне кажется, детям через взрослых приходит понимание номера, а взрослые лучше чувствуют эмоции через детей. Когда они вместе, тогда и получается самый замечательный контакт и реакция. И ведь цирк — это для взрослых, потому что люди там, в прямом смысле слова, рискуют жизнью. Клоун тоже рискует.
Клоун и тьма
— В массовой культуре есть стереотип, что некоторые дети панически боятся клоунов. Вам приходилось с таким сталкиваться?
— Было, было, было. Клоун — это что-то незнакомое, очень от обыкновенного отличающееся. Дети привыкают к обычным лицам в жизни, а это лицо утрированное. Когда что-то незнакомое попадает в поле зрения ребёнка, он может испугаться. Ну и спасибо многочисленным западным фильмам, конечно, когда образ клоуна используется в специфическом контексте.
— Как исправить ситуацию, если ребёнок испугался клоуна?
— Дистанция. Исчезнуть из поля зрения. Вот и всё. Максимально быстро.
— Вернуться можно потом?
— По ситуации... Иногда лучше не рисковать. Но если ребёнок присмотрелся, родители его успокоили, я могу вернуться. Если я вижу, что есть повод, чтобы издалека помахать рукой и малыш на это нормально отреагировал, можно попробовать наладить контакт. У одной нашей цирковой семьи ребёнок боялся клоунов, меня за километр обходил. Кошмарная была фобия. А потом мы потихонечку начали работать в одной программе, сдружились и вместе делали шутки и выступления.
— Раз уж мы затронули такую душещипательную тему — обратная сторона клоуна, клоун и тьма. Допустимо ли в вашей работе чёрное чувство юмора и чёрные шутки?
— Конечно. В чём сила юмора? Мы берём какие-то моменты, которые нас волнуют, беспокоят, пугают, и смеёмся над ними, снижая их накал. Например, в «Цирке дю Солей» был спектакль «Похороны клоуна». На самом деле всё смешное — это всё, что условное, негативное, неправильное. Когда всё правильное — то не смешно. Есть повод штуками гармонизировать жизнь и принять её такой, какая есть.
Поймать «смешиночку»
— Сколько лет насчитывает ваш стаж на манеже?
— С перерывами, но, в общем, всю жизнь. В цирк меня привёл клоун Володя Камардин, заслуженный артист России, двухметровый гигант, с которым мы работали в паре четыре года. С ним я начал первые шаги в манеже, как ковёрный. Потом я сольно поработал, ушёл на эстраду в театр Юрия Гальцева. А сейчас снова вернулся на манеж.
— Да я к чему спрашиваю. Меняется ли как-то у публики восприятие смешного со временем?
— Вечные темы, как и в любых произведениях искусства, присутствуют в клоунаде всегда. Наши общие человеческие ценности. А восприятие оно сиюминутно. В каждом выступлении важна сонастройка с публикой.
— Есть ли у вас какие-то беспроигрышные варианты, заготовочки?
— Это очень трудный вопрос. Публика — участник представления От неё зависит, как всё происходит. Это совместное действие. Если вдруг публика не очень готова ликовать и радоваться, моя задача дать ей столько, сколько она хочет на этот момент воспринять. Не& 1682 amp;nbsp;навязывать, но оставить повод. Вдруг хотя бы какая-то смешиночка проскочит? Форма вторична. Главное — настроение. Дать вибрацию, волну пустить, как на футбольном стадионе. А дальше это уже ответственность публики.
— Вы расстраиваетесь, если новый номер «не зашёл»?
— Страшненько, да. Новый материальчик, он потихонечку внедряется. Шаг за шагом, выступление за выступлением, начинаешь это тык-тык-тык, подкручивать. Потом — оп! Проявляется смех, эмоции.
— Ещё о стереотипах. Часто говорят, что вне образа клоуны — люди довольно мрачные. Так ли это?
— Я и сам такой. Клоуны — такие же люди, они грустят, они переживают. Наверное, кто-то более экстравертный, кто-то менее. Но есть момент накопления позитивной энергии, которую потом клоун выдаёт публике. Вот, например, сейчас во время этого интервью, я как раз и накапливаю позитив.
Рецепт позитива
— В День смеха хотелось бы услышать рекомендации от клоуна о том, где искать поводы для хорошего настроения?
— Поделюсь личными советами. Всегда есть какие-то трудности. Но очень важно не забывать про плюсы, которые в любой ситуации присутствуют. Их всегда наберётся огромное количество. Ищите их и считайте, загибая пальцы. Человек, увы, склонен концентрироваться на негативном. Но приведу свой пример. Я этому тоже у одного клоуна научился. После представлений всегда хочется начать анализировать: «Вот тут не получилось, тут не получилось». Потом думаешь: «Нет, стоп. А что хорошего было?» Начинаешь перечислять, а хорошее, оказывается, удивительным образом из поля зрения выпало! Теперь я после представления делаю анализ. Выписываю на листок все плюсы того, что произошло. Вот прямо всё-всё-всё, максимально-максимально. Потом так хорошо, ох! Сначала приходит ощущение «так, ничего себе», а потом «как замечательно»! Потом спрашиваешь себя: «Хорошо, а что не получилось?» А оно на фоне плюсов уже не так и значимо. И самое главное, понимаешь, что со всем этим можно сделать, как исправить. Очень помогает. Всех с Днём смеха!
ДОСЬЕ
Артём Юрьевич Малков. Ковёрный акробат. С шести лет занимался спортивной гимнастикой. Танцевал брейк-данс, выступал в балете-варьете. Выступает в цирке в качестве ковёрного. Служил в Театре Эстрады им. Райкина. Места работы — Россия, Швейцария, Китай. Стаж — более 30 лет.
Шоу, которое Артём Малков и устроил в пресс-центре «АиФ-Самара», втянув в представление и главного редактора, вы можете посмотреть, перейдя по этой ссылке.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
