«Когда нормальный взрослый учитель придёт и закончит этот день самоуправления?» — думала 23-летняя выпускница биофака, впервые переступая порог класса. Девушка шла в науку, но декан разглядел в ней «другой склад ума». Так она стала учителем. В лицее «Престиж», куда отправилась корреспондент samara.aif.ru, её до сих пор по привычке могут окликнуть «девушка, вы к кому?» — слишком молодая. О том, как заставить подростков поверить в науку сильнее, чем в блогеров, и почему школа сегодня — это «кризис-менеджмент», — в откровенном разговоре с победительницей конкурса «Учитель года Самарской области» Станиславой Яницкой.
Истоки и становление
Марина Ефременко, samara.aif.ru: Станислава Владимировна, правда ли, что ваш выбор для ваших родителей до сих пор под вопросом?
Станислава Яницкая: Правда. Я не из учительской династии. Моя бабушка — воспитатель в детском саду, но мама с папой далеки от школы. Они до сих пор смотрят на мой выбор скептически, не до конца понимают его. А я поступила в Самарский университет на биологический, мне нравилась наука. Но уже в процессе обучения декан моего факультета сказал: «Учитель — это самая реальная профессия, которая всегда будет востребована». С моими особенностями темперамента и характера он советовал попробовать школу. Наука — это особый склад ума, а мои человеческие качества, видимо, выбивались на первый план.
— А свой первый урок помните?
— Конечно. Я пришла в лицей «Престиж», и директор сразу отправил меня не к пятиклашкам, как обычно делают с молодыми, а в десятый класс, где открывали биохимический профиль. Мне было 23 года. Я долго не могла найти кабинет, и в коридоре дети меня очень осторожно спросили: «Это вы учитель биологии?» Разница в возрасте была небольшой. А на самом уроке я всё время себя одёргивала: «Когда же придёт нормальный взрослый учитель и закончит этот день самоуправления?» Но я справилась. С теми первыми учениками мы до сих пор хорошо общаемся.
Метод Яницкой
Вы говорите о патриотическом воспитании через биологию, но это явно не про плакаты. В чём суть вашего метода?
— Я называю его «биология в лицах». Я против того, чтобы на уроках биологии упрощать материал до уровня «АБВГДейки». Мне очень важна научная терминология. К примеру, на литературе мы разбираем биографию автора, его контекст, переживания. А почему мы редко говорим об этом в науке? Я рассказываю о личности учёного. Например, Вернадский. Его учение о биосфере и ноосфере — сфере человеческого разума — кажется почти философией. Почему он так верил в созидательную силу человека? Потому что его окружали гении: он сдавал экзамен Менделееву, переписывался с Толстым, дружил с художниками. Это контекст его жизни! Биология — это наука о жизни в буквальном смысле. И когда дети видят в учёном живого человека со страхами и характером, им становится интересно.
— А что насчёт Дарвина? Про него-то все всё знают.
— Как раз таки нет. Один из моих методических «китов» — «Наука против мифов». Дети постоянно задают вопросы, нахватанные из интернета. И очень удивляются, когда узнают, что Дарвин никогда не говорил: «Человек произошёл от обезьяны». Это расхожий штамп. Он говорил об общем предке. Но это не так круто звучит, поэтому миф живёт. А ещё Дарвин был бесстрашным человеком — не боялся критики и умел подолгу находиться в изоляции, что позволяло ему скрупулёзно анализировать. Без понимания его смелости непонятно, почему его концепция выжила.
— Дети сегодня способны оторваться от смартфона, чтобы всё это слушать?
— А куда деваться? В школе пользование телефонами на уроках запрещено, это закреплено в положении. Мы имеем право собрать их перед уроком. Но здесь есть тонкий момент. Мы, взрослые, сами постоянно «сидим» в телефонах, а от детей требуем внимания. Это немножко лицемерно. Сложно быть интереснее, чем то, что в телефоне, но приходится. Это моя точка роста. Я стараюсь выстроить урок так, чтобы на эти 40 минут они забыли про гаджеты.
«Почему кошки мурлычат?»
— Откуда вы берёте темы для разговора с подростками? Неужели только по учебнику?
— Нет, конечно. Запросы идут от них. Сейчас век информации, и дети порой пишут мне даже глубокой ночью: «Я не понимаю, почему кошки мурлычат. Я прочитал, но не верю. В чём биологический механизм?» Их очень интересует всё, что связано с работой мозга, психологией: есть ли научная база под делением на темпераменты? Работают ли диеты из соцсетей? Биология — это предмет, который учит нас не быть обманутыми. Это то, что сэкономит деньги на инфоцыганских курсах по «правильному питанию». Я прямо так им и говорю.
— Кажется, вы говорите с детьми на равных. Не боитесь, что перестанут воспринимать всерьёз?
— Я не ставлю цели сделать их всех биологами. Это глупо. Моя задача — чтобы за год я хотя бы раз увидела у каждого ребёнка заинтересованный взгляд. Мне важно, чтобы у них не осталось о школе неприятных воспоминаний. Потому что мы, взрослые, часто вспоминаем школу с содроганием. А запоминаем мы не программу, а отношение. Брошенное слово поддержки, а не оценки. Но при этом оценки отменять нельзя! Это маркер для родителя и ученика: где просело, куда бежать.
«Родители — это вторая работа»
— Раз уж заговорили о взрослых. Считается, что современные родители с манией «мой ребёнок — лучший» бывают излишне настойчивыми.
— Это нормально, когда родители считают своего ребёнка лучшим. Но работа с родителями — это порой тяжелее, чем с детьми. Подростки пластичные и гибкие, а взрослые — уже состоявшиеся люди. Часто родитель расценивает «двойку» ребёнка как свою личную неудачу. И моя вторая задача — объяснять им, что мы оцениваем не личность, а конкретную работу. Оценка — это очень простая вещь, но она очень хорошо работает. Если случилась двойка, всегда есть причины. Бывает, ребёнку просто неинтересно, потому что он чуть-чуть иначе мыслит уже вперёд. Он демонстративно скучает, это не лень. Бывает история, связанная с образом жизни: постоянная апатия, в том числе из-за избытка информации, которая из гаджетов в голову погружается. А бывает, что ребёнок один раз потерпел неудачу, получил двойку, столкнулся с негативом — пусть даже без оскорблений, просто у него не получилось. И если у него слабая адаптация психики, то включается: «сгорел сарай — гори и хата, ничего делать не буду». Самое главное — увидеть, что ребёнка разочаровало. Плохая успеваемость — это не показатель того, что ребёнок плох. Это показатель того, что он по какой-то причине не усваивает программу. И нужно искать эту причину.
«Экзамены — это страшно. И это правильно»
— Вы позитивно относитесь к ЕГЭ. Но, наверное, на своём опыте помните, как запугивают детей экзаменами. Как сейчас с этим в школах?
— Учителя точно не занимаются запугиванием. В современной школе я с этим давно не сталкивалась. А то, что страшно — это нормально. Экзамен и должен вызывать волнение, иначе это не экзамен. Дети должны учиться справляться со сложными эмоциями. Это их первый серьёзный взрослый этап. Где, если не здесь? И потом, ЕГЭ — это социальный лифт. Ребёнок из глухой деревни и ученик элитного лицея находятся в равных условиях. У всех один и тот же экзамен и возможность поступить. Я не представляю достойную альтернативу ЕГЭ.
«Травля — это звоночек, что где-то болит»
— Сейчас в школах часто говорят о буллинге. Проблема стала заметнее?
— Мы используем слово «травля». Да, об этой проблеме заговорили, и это главное отличие от школы, в которой училась я. Тогда травля тоже была, просто её никто так не называл. Знаете, что я заметила, когда пришла работать? Современные дети гораздо лояльнее друг к другу. Они терпимее к внешности, к особенностям. Но стычки неизбежны — дети всегда будут «прощупывать» границы друг друга. Просто сейчас у них более изощрённые способы.
— И что делать, если это случилось?
— Разбираться индивидуально. У нас работают и психологи, и социальные педагоги, и школьная служба медиации. Это когда специально обученные старшеклассники разговаривают с участниками конфликта на равных, без менторского тона. Им проще друг друга услышать. Часто оказывается, что у сторон просто накопились взаимные претензии. А если ребёнок хронически агрессивен, это всегда звоночек: возможно, проблема дома, или он просто не понимает негласных правил коллектива. Дети редко хотят долго находиться в состоянии войны. Если они в ней застряли — где-то болит.
Личное
— Мы много говорили о проблемах. А что двигает лично вами? Какая она, ваша любимая биология?
— Эволюция. Однозначно. Эволюция — это то, что отвечает на вопрос, почему у кошки такие ушки, а у зайчика такие глазки. Потому что это закрепилось как лучшее в процессе отбора. Эволюционные учения — это очень красиво. А ещё там потрясающие личности учёных.
— Впереди всероссийский финал. Как будете готовиться?
— С помощью коллег — обязательно буду показывать им всё, что готовлю, нужен свежий взгляд. Конкурс — это всегда сомнения в себе до самого последнего этапа. Не было такого момента, чтобы я выдохнула и подумала: «Я выиграю». Просто нужно делать своё дело и не бояться обращаться за поддержкой.
ДОСЬЕ
Станислава Владимировна ЯНИЦКАЯ. Магистр биологического факультета Самарского университета им. С. П. Королёва. Учитель биологии лицея «Престиж» в Самаре, советник директора по воспитанию, руководитель федеральной инновационной площадки ФГБНУ «Институт изучения детства, семьи и воспитания». Победитель регионального этапа конкурса «Учитель года Самарской области — 2026»; призёр всероссийского конкурса «Мой лучший урок» (2025); лауреат всероссийского конкурса «Педагогический дебют» (2024); лауреат областного конкурса «Учитель года» (2023); полуфиналист телешоу «Классная тема» (2022). Педагогический подход Станиславы: интеграция патриотического воспитания в биологию через метод «биология в лицах»; приём «наука против мифов» для развенчания лженаучных стереотипов.